Облачко пыли быстро рассеялось, продемонстрировав нам довольно плачевное состояние единственной преграды на пути тех, кто находился по ту сторону двери - по всей длине центральной доски прошла широкая трещина, расщепив ту надвое. Не успев даже осознать, чем это для нас чревато, на дверь обрушился непрерывный град ударов. По силе они явно уступали первому, но вот их частота с лихвой компенсировала деструктивное воздействие на старые, изъеденные древоточцем, доски. Под сокрушительным натиском она ходила ходуном, угрожая развалиться в любой момент. Рукоять засова гулко лязгала рваным ритмом, а его металлический стержень выбивал из камня мелкую крошку.
Стоило трещине расшириться, как шквал ударов неожиданно прекратился и в наступившей тишине отчётливо послышалось чьё-то тяжелое дыхание, сопровождаемое утробным рычанием. А вот то, что произошло далее, явно не вписывалось в повадки известных мне животных: верхняя часть двери начала выгибаться наружу словно кто-то, прикладывая по истине титанические усилия, тянул её на себя. Но ведь зацепиться там попросту не за что, дверная ручка находится намного ниже, да и она скорее бы оторвалась, чем прогнула дверь. Но когда раздался звук звякнувшего о камень метала я, поняла, что оно оторвало верхнюю накладку усиливающую конструкцию. В ещё больше разошедшуюся трещину пролезли четыре жутких, отдалённо напоминающих человеческих, пальца и, намертво вцепившись в край доски, стали её оттягивать.
Тёмно-коричневая кожа, узловатые суставы и, в два раза длиннее, чем у взрослого мужчины фаланги оканчивались мощными звериными когтями. Перед глазами проявился образ растерзанного оленя с его продолговатыми ранами, и мне стало более чем очевидным, кто их нанёс. Теперь этот кто-то или вернее что-то, разламывая дверь, преследует всего лишь одну единственную цель - разорвать меня, как то несчастное парнокопытное. И опять вместо страха пришла ярость со злостью, но теперь не на себя, а на эту тварь, я крепче сжала рукоять пистолета и трижды спустила курок. Полнейшее отсутствие навыков в обращении с огнестрельным оружием дало свой легко предсказуемый результат. Ни одна из выпущенных мною пуль не поразила цель, но зато значительно повредили доску, и твари удалось её оторвать.
В двери образовался пролом шириною сантиметров в тридцать, и высотою около полуметра, сквозь который сразу же проникла рука этого существа. Неестественно длинная, покрытая чёрной густой шерстью она быстро шарила по всей длине задвижки, стараясь, нащупать её рычаг, дабы вытащить из стены запирающий штырь. Эта тварь явно обладала развитым интеллектом и её продуманные действия позиционировались не с привычной охотой хищника, ради утоления голода, а скорее с безудержной жаждой убийства. Я уже хотела разрядить остаток обоймы, как по барабанным перепонкам ударил настоящий раскат грома. Боковое зрение уловило множество маленьких алых молний, сорвавшихся с дула дробовика. Из-за полумрака, царившего в комнате, и чёрной шерсти, плотно покрывающей тело чудовища, разглядеть степень повреждений не представлялось возможным, но однозначно они были существенными. Рука повисла изломанной веткой, но спустя мгновение быстро втянулась в пролом, оставляя на раскуроченных досках смазанный кровавый след. Снаружи раздался душераздирающий трубный рёв, заставив моё сердце замереть, пропустив несколько ударов. И только он стих, как за дверью послышался странный шорох, похожий на звук оседающего по ней тела.
Андрей, крепко прижав помповик к плечу, двинулся к ней, а я, чтобы с дуру не пальнуть ему в спину, направила пистолет в пол. Не дойдя одного метра до порога, он выстрелил в центр чёрного провала, а затем быстро сделал ещё полшага вперёд и, задрав приклад к потолку, выстрелил сверху вниз. Донеслось сдавленное рычание, Андрей достал новый патрон, чтобы окончательно добить подранка, но выстрелить ему не удалось. Очередная тварь оказалась более рассудительной - схватилась за ствол, рванула его влево и сразу же на себя, намереваясь отвести смертельный выстрел от сородича, и вырвать из рук дробовик. Андрея сильно мотнуло в сторону впечатав его в стену справа от дверного проёма, а потом и в саму дверь, но оружие осталось при нём. Быстро сориентировавшись в ситуации, он словно подкошенный рухнул на пятую точку, упёрся двумя ногами в дверь и буквально повис на помповике. Держась одной рукой за ствольную коробку, а второй за шейку приклада, он просто физически не мог произвести выстрела и тогда он проорал: «Лера, стреляй!». Я мгновенно вскинула пистолет на уровень глаз и, удерживая его обеими руками, открыла огонь. Где-то после пятого или шестого выстрела заметила, как Андрей, прижимая к груди свой дробовик, плюхнулся на спину. Но я лихорадочно продолжала нажимать на спусковой крючок до тех пор, пока не израсходовала все патроны, и затворная рама не осталась в крайнем заднем положении. Пространство передо мной заволокло серым туманом едких пороховых газов, в ушах стоял непрерывный монотонный звон, зато по обе стороны многострадальной двери повисла напряжённая тишина.