Винченцо, так зовут аспиранта, сразу же согласился сделать всё что в его скромных силах для перевода, но при условии, что книга останется у него для более детального изучения. Я прекрасно понимал куда он клонит и чего добивается, ведь эта научная работа может стать для парня собственной диссертацией к получению степени доктора наук. И пусть из нашего недлительного знакомства у меня сложилось о нём сугубо позитивное впечатление, как о глубоко порядочном, интеллигентном, с живым умом и до глубины костного мозга увлечённым наукой юноше, но книгу я ему всё равно не оставил. Зато предложил взаимовыгодные условия нашего дальнейшего сотрудничества: каждую неделю или две, в зависимости от его успеваемости, я буду высылать на его электронную почту определённое количество отсканированных страниц, а он в свою очередь отправляет мне перевод. И когда вся книга окажется на современном итальянском языке, то я ему её подарю. Почему эти условия можно назвать взаимовыгодными? Да потому, что для меня не столь важен сам фолиант, как содержащаяся в нём информация, а вот для Винченцо наоборот, тем более это его пропускной билет в высшие научные кулуары.
От такого предложения будущий доцент вскочил как наскипидаренный, оббежал стол, клещом вцепился своими обеими руками в мою и припадочно стал её трясти, а потом вообще полез обниматься. Закончив со столь горячим выражением своего согласия, он схватил книгу в охапку и потащил меня в соседнюю комнату, где находился сканер. Мы сделал копии первых десяти страниц и ещё десяти, где была та самая иллюстрация с оборотнем. Уж больно мне было интересно как древние описывали перевёртышей по сравнению с тем, что было мной услышано в музее. На том мы и попрощались.
А теперь Лера, самое интересное. Неделю назад от Винченцо пришла первая партия переведённых страниц. Весь текст зачитывать я сейчас не стану, а лишь краткую выжимку, сделанную мною накануне твоего приезда. Проведя орфографический анализ текста, Винченцо абсолютно уверен, что данный бестиарий был создан в середине семнадцатого века. С первых же страниц автор даёт отчётливое понимание о том, что его работа описывает всего лишь отголоски предыдущей эпохи, закончившейся великой войной. А вот уже в его время, современником которого он является, практически все встречи с различными существами пускай и довольно часты, но явно не носят такого массового характера как раньше. Так же он пишет, что на протяжении минувшей эпохи смежно с родами человеческими и родами людскими проживало изрядное множество разумных рас. В связи с коренными отличиями их природы взаимоотношения между ними строились по-разному, от неприкрытой инстинктивной неприязни, до вполне себе добрососедских, а иногда даже дружеских. Но всё кардинально изменилось, когда мир погряз в тотальной, истребительной войне всех против всех, продлившейся более века. Со слов автора эта война сопровождалась какой-то изощрённой, даже запредельной жестокостью противоборствующих сторон в отношении друг к другу. Как следствие, многие расы были практически истреблены, а горсткам выживших пришлось скрыться в обширных подземельях, неприступных горах, морских глубинах и непроходимых чащобах. А вот те, кто по своей природе был способен изменять свой облик будучи метаморфами или же внешне не сильно отличался от людей, научились мастерски маскироваться под этот многочисленный вид и полностью растворились в нём.
Когда Андрей закончил свой рассказ о приобретении фолианта, знакомстве с Винченцо и озвучил краткий перевод первых десяти страниц бестиария, то кромешная темнота ночи стала понемногу бледнеть, пропуская сквозь скудное окошко брезжащий свет утренних сумерек. Информация оказалась просто ошеломляющая, ведь все эти, как нас уверяют, сугубо мифические существа имели место в нашем мире, даже больше, они и на сегодняшний день рядом с нами, свидетельством чему служит раскуроченная дверь со следами крови. Мой мозг усиленно пытался выстроить всё, услышанное и произошедшее, в одну логическую цепочку, но никак не получалось, явно не хватало какого то связующего звена для полноты картины.
Андрей, видя моё замешательство, подлил в стаканы ещё виски, прикурил очередную сигарету и приступил к пересказу текста, сопутствующего иллюстрации с оборотнем.
Легенда повествует о неких Чёрных Волках, построивших на берегу полноводной реки город-крепость, тем самым создав вотчину и оплот для своего клана. На страницах данного бестиария они классифицируются как Лупо Манаро, то есть человек-волк, но с приставкой «истинный». Далее, понятие «истинный» объясняется именно врождённой способностью изменять свой внешний облик, в данном случае на крупного волка, но при этом думать и действовать как человек. Благодаря своему удобному расположению на торговых путях и эффективному управлению старейшин, город непрерывно развивался. В нём процветали различные ремёсла, искусства, культура, а за счёт многочисленных купцов - торговля, что существенно расширяла деловые отношения с соседними городами, в свою очередь ещё больше способствуя прогрессу. Когда до правления дошли вести о начале войны, то они отнеслись к этой новости довольно спокойно, потому как были твёрдо уверены в нерушимости пактов о нейтралитете, подписанных со всеми расами. Но вот подошедшая к стенам города армия, убедительно доказала обратное - полную никчёмность всех этих заверительных грамот и клятвенных обещаний. Агрессоры даже не выслали своих переговорщиков с какими либо требованиями или предложениями, а сразу пошли на штурм, ещё раз продемонстрировав полную несостоятельность всех установленных правил ведения боевых действий. Несмотря на внезапность нападения, численный перевес в солдатах и практически не прекращающихся атаках, город по-прежнему оставался за Волками. Спустя десять суток ожесточённых боёв за крепостные стены, изрядно потрёпанная, но всё ещё боеспособная армия внезапно сняла осаду и беспрепятственно ушла на юг. Но несмотря на то, что защитникам удалось героически отстоять город, спасти казну от разграбления и мастерские с домами от пожаров, вместо славной победы они получили сокрушительное поражение, потому как потеряли своё право на будущее.