На Авеню взвыли сирены. С криками: «Очищай помещение!» — полицейские принялись выгонять из мастерской мальчишек и девчонок.
— Чего пихаешься, козел чертов! — обругала Джоэлла полицейского.
— Скажи спасибо, мы вас не забираем, — ответил тот.
— Вы нас не забираете? А за что?! Это же вы убийцы! — смело выкрикнула Шарон.
— Убийцы! — поддержала ее Джоэлла.
Злой ропот снова пробежал по толпе, и полицейские сразу же стали вежливыми. Они довольно церемонно теперь упрашивали оставшуюся молодежь покинуть помещение. Лоретта догадалась, почему они изменили свое поведение. Им напомнили, что они не правы, и они решили не наживать себе новых врагов. Один из них в присутствии сотни свидетелей застрелил безоружного паренька. Им не поздоровится, если ни один из этих свидетелей не подтвердит, что их коллега действовал в целях самозащиты.
— Сэр, вас не затруднит покинуть помещение вместе с этой молодой особой? — обратился к Вильяму грузный темноволосый полицейский. Он говорил с трудом, словно вежливые слова застревали у него в горле.
— Очень даже затруднит, — ответил Вильям. — Я нахожусь в своей мастерской. А это — моя сестра. Нам необходимо здесь остаться, чтобы собрать кое — какие личные вещи.
Полицейский вопросительно посмотрел на своего начальника.
— Да, пусть забирают свои монатки, — разрешил Лэфферти. — Дай им на это полчаса. Мы подождем на улице.
— Ладно, — сказал Вильяму темноволосый полицейский. Он покосился на лужу вина и крови и торопливо отвернулся. — Только не трогайте… э-э… вещественное доказательство.
— Мне и в голову бы это не пришло, — заверил его Вильям с прежней уничтожающей вежливостью.
Полицейский нервно козырнул и следом за Лэфферти и другими полицейскими вышел на улицу, оставив Лоретту и Вильяма в одиночестве. Лоретта оглядела залу. Всего лишь час назад — Лоретте казалось, что с тех пор прошла целая вечность, — у мастерской был такой нарядный вид. А теперь пол был грязный, истоптанный, с ужасным пятном в центре залы; повсюду валялись бумажные стаканы и тарелки; с потолка свисали оборванные полоски серпантина. Потом Лоретта посмотрела на брата. Только что он демонстрировал образцовую выдержку и силу духа, но сейчас выглядел усталым и дрожал.
— Вильям, я так горжусь тобой, — подойдя к брату, сказала Лоретта. — Они хотели, чтобы ты помог им выкрутиться. А ты отказался.
Вместо ответа он погладил ее по голове.
— Но они отняли у тебя мастерскую, Вильям, миленький!
— У тебя они тоже кое — чего отняли, сестренка, — вздохнул Вильям. — Твой колледж.
Колледж всегда был для нее лишь мечтой, слишком далекой и нереальной, чтобы стоило оплакивать эту потерю.
— Да бог с ним! — довольно весело ответила Лоретта, хотя для веселья момент был малоподходящий. — Давай быстро все соберем и уйдем отсюда.
— Правильно, — согласился Вильям.
Лоретте стыдно было думать о каких-то ложках и вилках в то время, как Джетро страдал от раны в больнице. Но она все равно ничем не могла ему помочь, а ее семье завтра надо было чем-то есть. Лоретта машинально двигалась по комнате, обходя стороной кровавое пятно и собирая столовые приборы со стола, с пола, стульев, пианино…
Пианино! Когда Лоретта подобрала с его крышки последнюю, двенадцатую ложку, у нее перед глазами вдруг возникла картина, четкая, как фотография: возле пианино словно из-под земли вырастают Фрэнк, Дэвид и Фесс, — и тут же вспомнила свое странное ощущение: будто происходит нечто неладное.
Лоретта кинулась в боковую комнату.
— Вильям, скорей сюда! — возбужденно крикнула она. — Только ничего не говори! И ни о чем не спрашивай!.. Может быть, я схожу с ума… Но надо, чтобы ты заглянул за пианино.
Вильям отложил в сторону стопку напечатанных меню и последовал за сестрой. Сообща отодвинув от стены один край тяжелого пианино, они в растерянности изучали свою находку: целый склад заржавленных ножей и самопалов, воткнутых между струнами.
Вильям тихо свистнул.
— Что нам делать, Вильям?
Вильям закурил сигарету, ненадолго задумался, потом ответил: