Фред опрокинул ещё стаканчик, и снова бросил быстрый взгляд на улицу.
Мы въехали в Урочище рано утром. Сами понимаете, при свете дня не так страшно. Тем более, если сталкиваешься с чем-то непонятным. Растянулись широкой цепью и двинулись в сторону дальних гор. Мерно топали копыта, солнце светило в спину. Накануне я немного перебрал. Настроение было скверное. Хотелось кому-нибудь набить морду, или снова нажраться как свинья. При подъезде к тисовому леску начала твориться какая то чертовщина. Моя тень начала подниматься с земли и мне так захотелось её расстрелять – сил нет. А потом вдруг с левого фланга послышался шум. Весь левый фланг словно сошёл с ума. Большинство засучивали рукава, как для большой драки, а некоторые уже катались в траве, вцепившись друг другу в глотки.
- Это Иктоми. Это он подбивает людей на ссоры. Он где то тут рядом. О, Боги! Это Хадуигона! – вскричал за спиной Вещающий.
Откуда тут взялся этот старикан, ума не приложу. Я огляделся вокруг. И кровь похолодела у меня в жилах. С дальнего края леса к нам двигался великан. Мне сначала показалось, что это просто ожил холм. Чёрно-коричневая, плоская рожа, поросшая мхом. Вместо волос свисают то ли водоросли, то ли трава сухая. Высотой, наверное, раз в десять больше обычного мужика. На меня вдруг напало непонятное оцепенение. Я это всё видел как бы со стороны. Когда великан подошёл ближе, наши все стали в него палить из всего, что было, даже бросили толовые шашки. Наверное, некоторые хотели улизнуть, но с конями тоже, что-то произошло. Они вставали на дыбы, ржали, крутились на месте, словно хотели бежать одновременно в разные стороны. Тут уж я рассмотрел, что вокруг великана увивается ещё и карлик, чёрный как уголь и вертлявый, как гиена. Похоже, этой парочке было абсолютно безразлично, кто в них палит. У гиганта когти были, что сабля драгунского офицера. Неторопливо подойдя к очередному всаднику, он просто пару раз махал ручищами и от всадника, с конём оставалась только груда мяса.
Очнувшись, я понял, что лежу на земле. Поднялся на ноги и понял, что в руках у меня полностью разряженные револьверы, ножей в ножнах нет, за спиною Вещающий бормочет свои дурацкие молитвы, а великана и карлика след простыл.
Меченый надолго замолчал, уставясь на недопитую бутылку. Худышке было уже всё равно. Он тихонько посапывал развалясь на своем стуле и откинув голову назад. Наконец, Фред заговорил:
- В последний раз я повстречался с НИМИ этой весной. Мы выбивали у краснокожих хорошее пастбище - Долину Духов. Ирокезы и раньше то не отличались мирным нравом. А сегодня, словно с цепи сорвались, бились как заговорённые. С высоты «Большого пальца» вся картина боя просматривалась, как на ладони. Большой палец – это огромная каменная скала, повисшая над единственным каньоном Долины. Отсюда открывался прекрасный вид на её бескрайние поля. Лёгкий ветерок колыхал густую высокую сочную траву, и она перекатывалась волнами, словно бескрайнее зелёное море, мерно успокаивающе шурша. Удивительно, но даже в самые лютые морозы здесь никогда не было снега. Скалистые утёсы надёжно защищали от ветра. Столь благодатные места не знали не плуга, не копыта домашнего скота.
- Ну, что они там медлят? Пора уже – нетерпеливо пробормотал Йохан толкая меня под рёбра.
Я бросил взгляд на солнце, потом на соседнюю скалу. Тень от Малой скалы ещё не достигла входа в пещеру.
- Рано ещё.
- Так ведь перебьют их всех, вон почти половины уж нету.
- Может, они думают, что мы ещё не подошли? А если б мы не успели, и пришли чуть позже? Тогда бы, точно, всё дело не стоило бы ржавого пенса.
Я снова оглядел своих подопечных. Трое пятнадцатилетних сосунков могли решить исход всей трёхлетней борьбы. За эти годы уж столько полегло в перестрелках – ужас. Местные ковбои давно точили зуб на это местечко. Но, краснокожие упирались, мол святые места, здесь живут духи и Боги. Нельзя не пахать, не сеять, ни скот пасти. И если сегодня уничтожить последних ирокезов, путь на пастбище будет открыт. Долго не могли ничего путного придумать. Дельную мысль подбросил Сержант. Хитрый он, но скользкий, какой то. Задумка была простая. Группа человека в три – четыре отправляется в обход по скалам, чтобы выйти к Воротам Долины Духов по верху. С собой несут только пращи и аммонал. Два дня спустя, ковбои, якобы, «в наглую» идут в Долину. Краснокожие, как обычно, затевают драку. В считанные минуты к ним потянутся все их остатки. Ровно в полдень, когда тень от верхушки Малой скалы упрётся в пещеру, ковбои начинают отход. Индейцы, разумеется, за ними. После этого группа, что засела на скалах, бросает аммонал. Если сильно метнуть, то шашка может долететь до утёса, что нависает над тропой. Собственно, это и есть Ворота. Если всё получится, рухнувшая порода погребёт под собой всё «войско в перьях». Именно поэтому, в мою группу и попали самые лучшие метатели камней – пацаны. А внизу, тем временем, шёл бой. С большой высоты казалось, что внизу не война идёт, а детские игрушки с хлопушками. Маленькие человечки перебегали от кустов к камням и обратно. Хлопали нестрашные револьверные и винтовочные выстрелы. Пук - пук. Да, друзей, действительно, становилось всё меньше и меньше. Выстрелы с их стороны всё реже. Они что, стрелять разучились? Да нет же, вон отлично видно, как ружейная пуля пробила грудь молодого индейца. Фонтанчик крови брызнул со спины. Тот упал на спину и затих. От злой радости я даже подпрыгнул на месте, ага получил, сволочь. Но, что за чёрт. Парень зашевелился, подполз к своему ружью, перезарядил… Он стреляет! Матерь божья! Да у краснокожих никто не лежит! Они все живые! Все стреляют! Как же так? Пора рвать когти, пора драпать. Этого не может быть. Словно прочитав эти мысли наш поредевший отряд начал отходить.