Границу он почти всегда пересекал налегке. Небольшой баул из крокодиловой кожи с туалетными принадлежностями, сменой белья и чемодан с подарками родственнику. Подарки скромные. Бутылка редкого вина, какие-нибудь консервные новинки, всякого рода сувениры.
На вокзале его встречал Эдгар Эккель. Они чем-то были даже похожи. Оба высокие, худые, медлительные. Они очень сдержанно здоровались, брали такси и ехали на окраину городка.
Эдгару Эккелю было под семьдесят, Эрвину Эккелю — под шестьдесят.
Вечерами они выходили на прогулку, медленно шли, опираясь на одинаковые трости. Эдгар Эккель носил темные очки, Эрвин Эккель на прогулках обходился без очков. Он стрижен под бобрик, Эдгар — лысоват.
Эрвин Эккель гостил у своего родственника три-четыре дня, потом уезжал. Следовала та же сдержанная церемония прощания на вокзале.
Общественное лицо Эдгара Эккеля не вызывало никаких сомнений. Он всю свою жизнь провел в городке. Родился в семье пастора, учился, закончил университет, преподавал древние языки и историю. В тридцать пятом году он имел крупные неприятности. В чем они заключались — никто не знал. Он был отстранен сначала от учительской работы, а потом подвергнут превентивному аресту без предъявления обвинения, а затем исчез из городка на три года. Вернулся. Но в те времена ни одной душе не поведал, где пропадал. Уже после войны властям Германской Демократической Республики дал показания, что в тридцать пятом году без суда и следствия его заточили в концлагерь Эстервеген. Он также показал, что на его глазах умирал от истязаний в Эстервегене писатель Карл фон Осецкий, лауреат Нобелевской премии... Также ничего ему не объяснив, его выпустили из лагеря, взяв подписку, что он никогда и нигде не будет рассказывать об Эстервегене и обо всем, что с ним происходило. Ему тогда же разрешили вновь вернуться к учительской работе.
Долгое время визиты его родственника из Западной Германии не вызывали никаких подозрений...
В разное время, в разных административных учреждениях Германской Демократической Республики были обнаружены странные документы. Это были распоряжения различных правительственных учреждений, получаемые по почте. Эти распоряжения вызывали недоумение. Одно противоречило другому, одно исключало другое. В банки приходили телеграфные распоряжения о выдаче крупных кредитных сумм различным предприятиям без каких-либо заявок с этих предприятий. Кое-где успели выполнить эти распоряжения, где-то подвергли их сомнениям, но и только. Предписания были оформлены правильно, стояли на них все положенные подписи.
Распоряжения и предписания приходили в почтовых конвертах перепечатанными на пишущей машинке. Органы безопасности заинтересовались этими документами. Проверка сразу же показала, что распоряжения и предписания, а также ряд телеграмм в банки были искусно сфабрикованными фальшивками. Цель этого «творчества» не вызвала сомнений. С помощью фальшивок кто-то пытался внести хаос и неразбериху в работу административных учреждений. Надо было искать машинку. И нашли...
Эдгар Эккель обратился в муниципалитет за разрешением подключить свой сад к городскому водопроводу. Заявление его было отпечатано на машинке. Кому-то шрифт машинки показался сходным со шрифтом фальшивок. Заявление было доставлено в органы безопасности. Экспертиза немедленно установила, что фальшивки печатались на той же машинке, на которой печаталось заявление Эдгара Эккеля. Так попали в орбиту внимания визиты его родственника из Западной Германии.
Остальное дело техники...
Прибыл в очередной вояж Эрвин Эккель. Лишь только он пересек границу, последовал сигнал в городок, где жил Эдгар Эккель. К Эдгару явились сотрудники органов безопасности. Пока поезд с Эрвином шел от границы в глубь страны, в доме Эдгара шло выяснение, как появлялись фальшивки.
Эдгара Эккеля попросили показать пишущую машинку, на которой было отпечатано его заявление.
Он спокойно провел контрразведчиков в большую и светлую комнату. Он ее назвал комнатой брата. На столе стояла пишущая машинка. Сверили шрифт — совпадает.
Эдгар сказал, что Эрвин приезжает к нему в свободное время писать мемуары, писать дома он боится. В углу комнаты стоял сейф. Эдгар объяснил, что брат хранит в нем свою рукопись. Машинкой этой он, Эдгар, никогда не пользовался. Несколько дней тому назад сломалась буква на его машинке, и он решил написать заявление на машинке Эрвина, не усматривая в этом ничего предосудительного.