Иногда ему представлялась возможность потренироваться и в одиночку. Он вызывал на выбор кого-нибудь из заключенных и добивался признаний от заключенного в любом преступлении, которое сам же и придумывал.
Так они встретились с Эдгаром Эккелем.
Протокол, зафиксировавший этот допрос, не сохранился. Но память удерживает подробности в минуты крайнего нервного напряжения надежнее всякого протокола.
Эдгар Эккель рассказал, как с ним поигрывал Курт Фишер.
Падение человеческой личности в бездну — предмет для изучения психологов. Отклонение от психических норм? Нет! Не сумасшествие, система мышления, может быть, пробужденные темные инстинкты. Зверь носит шерсть наружу, человек может отрастить шерсть внутри.
Курт Фишер предложил Эдгару на выбор несколько вариантов признания. Хочешь — признаешься в своем еврейском, неарийском происхождении, хочешь — в том, что убил функционера Национал-социалистической партии, хочешь — в принадлежности к коммунистической партии. Он так и спросил:
— Какое признание из тебя вытянуть?
Эккелю не повезло. По существу, это был первый его допрос. До этого ему никаких обвинений не предъявлялось. Был арестован, доставлен в лагерь без объяснения причин. Учитель, воспитанный на немецкой классике, взирал с удивлением на своего палача. Он шел на допрос в надежде, что вот теперь-то разберутся во всем, как положено, и вдруг такая нелепость.
— Учитель? — спросил Фишер. — Убийство для тебя самое подходящее дело. Рассказывай, как убивал функционера нашей партии? Отвечай: где и когда совершил преступление?
— Я... я не понимаю, о чем вы меня спрашиваете?! — ответил Эккель.
Тут же последовал страшный удар дубинкой по лбу и Эккель свалился на пол...
Словом, в конце допроса он подписался подо всем, что пожелал ему вменить в преступление Фишер.
Палач обычно начинает ненавидеть свою жертву, ненавидеть за обиды, что ей причинил, за укоры своей совести.
Фишер частенько стал вызывать на допрос Эккеля, каждый раз придумывая ему новое преступление, добиваясь пытками признания и уничтожая потом эти признания.
Но что-то само собой свершилось в деле Эккеля и его выпустили.
Фишер, выпуская Эккеля, вынудил его дать подписку не только не разглашать все, что он видел, но и обязательство помогать ему, Фишеру, когда бы он этого ни потребовал.
Шли годы. Фишер поднимался по своей «палаческой» лесенке, правда, высот особых не достигнув, поэтому пришлось причаститься и к ужасам в России. Опыт его службы в концлагерях был принят во внимание. В действующие части он не попал, его направили на формирование карательных отрядов и легиона из уголовников, контрреволюционных недобитков, оставшихся в России после революции.
Расстрел мирного населения на юге России принес ему известность. Имя Фишера попало в списки Чрезвычайной комиссии по расследованию зверств немецких оккупантов. Советским военным трибуналом Фишер заочно был приговорен к смертной казни.
Приговор был опубликован в газетах. Окольными путями газета с приговором Советского военного трибунала попала сначала в руки командования карательным легионом, а затем и в руки Фишера. Сначала этот приговор звучал для Фишера как признание его «подвигов», придавая ему вес в глазах коллег и начальства. Шло время. Под ударами Красной Армии захватчики откатывались на запад.
Тайком от своих коллег по кровавым делам Фишер чаще и чаще заглядывал в газету со смертным приговором. Война стремительно подкатывалась к границам Германии. Фишер поторопился перебраться в западные районы страны. Конец войны застал его в Западной зоне оккупации. Он затаился, но ненадолго.
В 1948 году его разыскали. Он получил письмо из конторы Рейнера Хильденбранда. Контора имела на первый взгляд безобидную вывеску. Она именовалась «Служба розыска».
Но все дело в том, кого и для каких целей разыскивать. «Служба розыска» открылась якобы для того, чтобы помочь немцам найти своих родственников, близких, друзей... Но за этим гуманным делом скрывалось нечто иное. Рейнер Хильденбранд разыскивал бывших нацистов, эсэсовцев, военных преступников.
Фишер получил от Хильденбранда заманчивое предложение работать на новых хозяев. Но для этого ему надо было переменить имя и составить более или менее приемлемую легенду для легализации. Вот тут Фишер и вспомнил об Эдгаре Эккеле. Несмотря на невзгоды, на частые переезды, он сохранил расписку Эккеля. Навели справки через ту же контору по розыску и установили, что Эккель проживает на территории Германской Демократической Республики, работает учителем в школе. Не составило труда установить, что у Эккеля был двоюродный брат Эрвин Эккель, которого считали пропавшим без вести...