Эдгар Эккель получил любезное письмо из конторы Хильденбранда с просьбой дать сведения о своем брате. Он ответил на письмо в надежде, что запрос был не случаен и он получит какие-то сведения о погибшем. Он даже надеялся, что брат вдруг окажется жив.
Вскоре Эдгар Эккель получил сообщение, что брат его жив, его приглашали на свидание в Западный сектор Берлина. Эдгар поехал и встретился с Фишером.
Эдгару некуда было отступать. Он знал и помнил повадки палачей. Требовалось же немногое: признать Фишера родным братом и изредка принимать его у себя в доме...
Из Германской Демократической Республики нам прислали фотографию Курта Ханса Фишера.
Бесцветное, невыразительное лицо. Залысина надо лбом. Темные жесткие глаза на серой фотографии глубоко провалились, не испуг, нет, в них что-то мрачное, что-то от бездны, — жесткие глаза. Этот человек мог растоптать душу Эдгара Эккеля, наполнить ее страхом, мог запугать и подчинить себе.
Спрашивается, как же смог такой Курт Фишер выйти на психологический поединок с Чарустиным? Чем он мог бы взять Чарустина, если бы тот сопротивлялся? Какие бы убедительные доводы он нашел для него, чтобы склонить на свою сторону?
Запугать? Чем? Я не раз вчитывался в показания Фишера, желая получить ответы на эти и многие другие, возникшие у меня вопросы. Вот выдержка из показаний арестованного Фишера:
«Инженер Чарустин давно привлек наше внимание. Мне было дано поручение заняться Чарустиным.
Следователь: — Кто вам дал такое поручение?
Фишер: — Офицер Бундеснахрихтендинст, в сокращении «БНД».
Следователь: — Офицер какого подразделения?
Фишер: — Я работал в той области, которая контролировалась представительством «БНД» под кодовым названием «Уран».
Следователь: — Кто руководит «Ураном»?
Фишер: — Господин Хейнрихс. Его кличка Хафнер, цифровой псевдоним «№ 29-72».
Следователь: — Он лично вам давал это поручение?
Фишер: — Нет! Личных встреч с Хейнрихсом я не имел. Мне передавались поручения через связного агента под кличкой «Шварц». Настоящее имя его мне неизвестно. Встречи наши происходили обычно на конспиративной квартире.
Следователь: — Сообщите адрес конспиративной квартиры.
Фишер: — Бад-Годесберг, Потцштрассе...
Следователь: — Итак, вы утверждаете, что некий Шварц дал вам указание присмотреться к советскому инженеру Чарустину. Для какой цели?
Фишер: — Я немного знаю русский язык. Я работал в сфере обслуживания советских людей...
Следователь: — Что значит сфера обслуживания?
Фишер: — Это наше внутреннее обозначение. Это значит, что я выполнял указания БНД в отношении советских людей.
Следователь: — Итак, разведка Федеративной Республики Германии ставит перед своими агентами какие-то задачи относительно советских людей, приезжающих в страну. Что это за задачи?
Фишер: — Это целая серия мероприятий... Она носит у нас кодовое название «Индекс». Мы изучаем работников советских представительств, прослушиваем их разговоры, ведем запись телефонных переговоров, стараемся узнать все, что возможно, о их личной жизни, наклонностях, пороках, слабостях. Сюда же входит и изучение советских людей для возможной вербовки.
Следователь: — Почему ваше руководство заинтересовалось Чарустиным?
Фишер: — Эти подробности мне неизвестны. Мне было поручено установить за ним слежку, изучить его на предмет вербовки.
Следователь: — Кто должен был вербовать Чарустина?
Фишер: — Это было поручено мне, и я завербовал его.
Следователь: — Расскажите подробнее об этом.
Фишер: — О, эти вещи сразу не делаются! Прежде всего я изучил наше досье на господина Чарустина. В досье указывалось, что он коммунист, инженер, ответственный работник и неженатый человек. Мы решили подыскать ему женщину. Господин Чарустин очень плохо знал немецкий язык и хорошо — английский. Это облегчало задачу. С русским языком у нас всегда трудности. Мы нашли Гертруду Ламердинг, девушку из благопристойной семьи...
Следователь: — ...которая согласилась на столь нечистоплотную работу?