— Не знаю! Я не задумывалась над этим. Мне нравилась определенность поставленной цели. Что вы можете найти сегодня у нас на Западе равное по силе этому учению? Только не обращайтесь к учениям социалистического характера! Вы обратитесь к нашим философским учениям! Либерализм приемлем для Англии. В Англии все определилось и замерло на века без надежды на какие-либо изменения. Америка бурлит, она — огнедышащий вулкан. Там сражаются противоборствующие стихии. Они еще на подъеме, но у них уже пробиваются ростки сомнений... Что делать нам, немцам? Наше государство разобщено, мы разбросаны, что можно положить в основу для надежды? Вы нам противопоставляете порядки в Восточной Германии...
— Почему же мы? — перебил я ее. — В ГДР хозяином положения выступает народ. Он устанавливает и порядки...
— Не будем об этом спорить! — воскликнула Гертруда. Ее несло к какой-то пока что известной только ей цели, она торопилась высказаться.
— Неужели вы не понимаете, что социализм неприемлем для очень многих? Что может принести социализм моему брату? Вы об этом подумали?
— Почему же? Социализм действительно ничего не может принести вашему классу, но он принесет многое рабочему человеку.
— А мой класс все без сопротивления уступит? Мой брат в пятнадцать лет держал в руках оружие, он — солдат. Он будет сражаться до последнего. А для того чтобы сражаться, нужны знамена. Гитлер оставил ему знамена! — Гертруда вдруг улыбнулась. — Не так все просто, господин следователь! Я уронила эти знамена, я не устояла!
— Почему вы уронили знамена, почему вы разочаровались? Кто выбил у вас из рук эти знамена?
— Инженер Чарустин!
13
Из показаний Гертруды Ламердинг:
— «...Мне было семнадцать лет, когда мне были оказаны честь и доверие, и я была принята в НДП. Вступая в новую партию возрождения Германии, я дала твердое слово не отказываться ни от каких партийных поручений ради общей великой цели.
Я распространяла партийную литературу в среде своих знакомых, собирала средства на партию опять же в среде своих знакомых. Когда я начала работать переводчицей, меня просили сообщать характеристики на некоторых иностранцев, приезжающих в ФРГ. Особый интерес вызывали приезжающие из социалистических стран: из Советского Союза, из Чехословакии, из Польши и Болгарии.
Так меня устроили переводчицей к инженеру Чарустину. Меня наставляли:
— Мы очень мало знаем об этом человеке. Знаем, что он коммунист, что не женат, что является крупным техническим специалистом. В наших условиях его ранг может быть приравнен к званию доктора.
Мне намекнули, что я не должна стесняться в средствах, чтобы завоевать доверие господина Чарустина.
Инженер Чарустин оказался очень общительным, обворожительным человеком. Меня связали с Эккелем, объявив, что на него тоже возлагаются кое-какие задачи, связанные с пребыванием в нашей стране советского инженера.
Инженер Чарустин интересовался музеями, книгами, нашей немецкой стариной и историей. В технике я ему не могла быть консультантом, в технике мои возможности не простирались далее перевода с немецкого на английский и с английского на немецкий. Должна отметить, что английский язык он знал хорошо.
Я видела, что параллельно со мной кто-то тоже работает над инженером Чарустиным. Так, на заводе, куда он прибыл, его встретил глава фирмы. Ему делали очень ценные подарки. Я могу их перечислить, ибо Эккель попросил меня проследить, как распорядится своими подарками господин Чарустин. Ему были подарены магнитофон, транзисторный радиоприемник и ряд мелочей.
Наутро, после посещения завода, я пришла к нему. Все подарки стояли на столе.
Он их сложил и упаковал при мне в чемоданы, и мы по дороге на фирму заехали в советское торговое представительство. Он мне пояснил, что все подарки он передает в торговое представительство...
Когда я рассказала об этом Эккелю, он был очень раздосадован. Он сказал:
— Маньяк! Он же никогда не сможет приобрести что-нибудь подобное! Не может быть, чтобы его не взволновали эти вещи. Надо помочь ему их купить...
Через некоторое время от фирмы последовало предложение инженеру Чарустину оказать помощь в технической консультации. Такого рода консультации хорошо оплачиваются. Я не очень уверена, что консультация была необходима. Тема консультации скорее всего была придумана. Чарустин провел консультацию. Руководитель фирмы выписал ему чек на двести долларов. Чарустин взял чек и, как мне стало известно, передал эти деньги опять же в советское представительство.