Если Чарустин действительно вникал в каждую мелочь, если сварщик работал добросовестно, если все было на должном техническом уровне, то в чем же причина случившегося?
Три дня работала техническая комиссия.
К концу третьего в прокуратуру было представлено заключение технической комиссии, подписанное Баландиным и членами комиссии.
Мы получили копию заключения. Мне первому предстояло прочесть этот документ. Не без волнения вскрыл я пакет. Куражихин получил полную реабилитацию. Разрыв трубы. Но не на сварочном шве, а разрыв металла. Блуждающих токов в районе нефтепровода не обнаружено. Не обнаружено и следов грозового разряда. Баландин, специалист по нефтепроводам, утверждал, что металл на трубах был недоброкачественным и это привело к катастрофе.
К заключению были приложены проектная документация и результаты геологических изысканий по трассе.
Показание Эккеля и разрыв трубы... Совпало!
Марченко вопросительно взглянул на меня. Я понял его вопрос. Это был скорее не вопрос, а предложение действовать. Мы могли забрать дело в прокуратуре и начать следствие по своей линии.
Могли и имели на это право.
Настал ли час воспользоваться этим правом? Очень уж все легко и просто совмещалось, очень легко и просто напрашивалось решение. Что-то меня беспокоило в этой простоте. «В сомнении воздерживайся!» — так, кажется, Кутузов определил свое жизненное правило. Откуда такая уверенность Баландина и тех членов комиссии, которые его поддерживают, что металл на трубах оказался недоброкачественным?
Фотографии разрыва трубы. Это неопровержимый документ. Однако химический анализ металла не дал никаких заметных отклонений от нормы. Откуда же вывод, что разрыв трубы произошел из-за недоброкачественности металла? Из факта, из непреложного факта. Труба разорвана. Но разорвана на странно образовавшемся изгибе. Откуда изгиб в трубе? Металл разорвался, в разрыв устремилась нефть. Она пропитала песок под трубой. Когда возник пожар, огонь вырвал песчаную подушку, разрушил ее, взрывом выкинуло песок и труба провисла над образовавшейся пустотой...
Марченко предложил еще раз выехать на место происшествия и осмотреть его.
На пожарище смотреть было страшно. Вот гребень, оставшийся после прокладки нефтепровода, вот и «место происшествия», т. е. вскрытый ров с нефтепроводом в том месте, где совершился прорыв.
Глубокий зияющий провал. В стороне техника, подтянутая для ремонтных работ. Мы остановились на краю провала.
Черная обгоревшая земля. Оплавленная труба, ее разлом.
От бульдозера двинулся к нам человек.
— Еще одна комиссия? — спросил он не без иронии.
— Комиссия... — ответил Марченко.
— Осокин, — представился бульдозерист. — В дырку лазили?
— В какую дырку? — удивился Марченко.
— Под трубами — пропасть. Пещера выгорела. Вот страсть-то. Мой бульдозер чуть не провалился туда... нефть размыла песок и горела. Подземное озеро или пропасть. Туда на веревках только спускаться. Дольше всего горело.
Мы присмотрелись к зияющему провалу. Черная пасть не очень-то широкой воронки; в глубину ничего не видно.
— С шахтеркой надо спускаться, — пояснил Осокин. — Загадка природы.
Загадок в расследовании не должно оставаться. Это закон. Нужно исследовать и подземный провал. Но спуститься без приспособлений туда действительно было невозможно.
Марченко связался по радиотелефону со штабом гражданской обороны и вызвал взвод солдат. От города путь немалый, надо было их дожидаться. Решили проехать к берегу речки. День стоял жаркий, можно было искупаться, обговорить все в тишине на берегу.
Талица — неширокая быстрая речушка со светлой ключевой водой. Бежит по отмытому добела мелкому, рассыпчатому, как сахар, песку. Возьмешь в руку, течет между пальцами.
В светлой воде с берега можно было подсмотреть, как гуляют, распластав плавники, крупные стайки плотвы и голавлей.
Нашлась закуска, шофер достал из багажника термос с крепким чаем.
По берегу шли два рыбака. У одного на плече мокрый бредень, у другого — мешок с рыбой. Бредень нес молодой парень. На ногах резиновые болотные сапоги, брюки в заплатах, мокрые выше пояса. Выгоревшая и просоленная гимнастерка. Мешок нес старик.
Остановились...
Сразу возникло содружество. У них рыба, у нас городская закуска. Шофер достал ведро, запылал костер и потянуло из ведерка запахом ушицы.
Разговор, конечно, сразу же зашел о пожаре.
Старик оказался местным жителем, из села, соседствовавшего с Сосновкой. Конюх колхозный. В час, когда начался пожар, стерег он лошадей в ночном, в лесу за Талицей.