Но чувства не подчинялись разуму. И Родин сам не мог бы себе объяснить, почему он, почувствовав в пальцах тепло Сашиной руки, вдруг тихо сказал:
— Саша, я люблю вас!
Иной формы объяснения он не знал. Так говорили герои Тургенева, Толстого. И именно «вас». Откуда же было Родину знать, что именно это слово больше всего и поразило Сашу. И скромность.
Саша остановилась.
— Это правда? — спросила она настороженно.
Спазмы сдавили Родину горло. Говорить он был не в силах. Он кивнул головой. Она сжала его руку.
Они шли молча. Что-то несвязное вышло из его дальнейших слов. Он говорил, что любит ее, любит вопреки всему, будет любить, что бы ни случилось. Она должна верить, что полюбил он ее через пространства и расстояния, их разделяющие.
Она не задавала вопросов. Если он о чем-то умалчивает, — значит, так надо, значит, не настал час. Родин чувствовал, что и без его легенд у нее создается о нем своя легенда... Своя... Какая? Очень далекая от правды...
Тривиальный сюжет
Утром, придя на работу, я застал Снеткова возле своего кабинета. Новость. Значковский вхож в дом известного ученого профессора Старцева. Всего только год назад профессор Арсентий Дмитриевич Старцев был переведен в научно-исследовательский институт и работал по секретной тематике... Он был химиком. Это сообщение нас очень заинтересовало.
Оказывается, наш музыкант был знаком со Старцевым уже много лет. Он учился с его дочкой в одной школе и даже в одном классе.
В доме профессора он бывал и в те далекие времена. Затем поступил в консерваторию. Светлана, дочка профессора, училась в Менделеевском институте. Но не окончила его. На третьем курсе вышла замуж. Бросила учебу. И не мудрено. Переходила она с курса на курс с большим трудом. И в институте училась недолго, а замужем побыла и того меньше. Брак был расторгнут, и как раз в это время возобновилось ее знакомство со Значковским.
Школьные годы, школьная дружба, а может быть, и первая любовь... К тому же Значковский после долгой разлуки мог действительно поразить ее воображение.
«Мальчик в коротких штанишках» стал заметным музыкантом. Его внимание могло льстить экстравагантной дочке профессора. А может быть, и на самом деле между ними наметилось что-нибудь похожее на любовь? Не живет же Значковский одной лишь любовью к машинам!
Что же привлекло его в этот дом? Любовь? Увлечение?
Итак, к биографии Значковского, к психологической канве этой биографии:
Отец — музыкант, мать работала на заводе и вдруг перестала работать. Тогда, в первый раз перед встречей со Значковским по делу Сальникова, мы в общем-то прошли мимо этого факта. Прямого отношения к Значковскому этот факт не имел. Это скорее надо отнести к биографии его матери. А кто сейчас его мать, как она жила все эти годы, на какие средства воспитывала сына? Мы далеки от мысли, что только родители оказывают решающее влияние на формирование человека, но... Но в жизни бывает всякое.
Я посоветовал Снеткову заинтересоваться жизнью матери Значковского. И вот что мы установили.
В 1943 году Мария Петровна Значковская оставила работу на заводе. Уволилась.
Жила она тогда на улице Левитана. Теперь эта улица перестроена, и нет того дома, в котором она жила.
Снетков обнаружил, что у нее есть своя дача. Нетрудно было сделать такое открытие, но все же оно выглядело, скажем прямо, неожиданностью. Вдова, не работающая с 1943 года, имеет свою дачу. Еще можно было поверить, что ее сын купил дачу, но она! На какие же деньги?
Дача куплена в 1943 году в Подмосковье, где дома всегда стоили очень дорого.
Каким же было наследство ее мужа? Может быть, на средства от исполнения его песенок куплена дача? В те годы часто исполнялись песни композитора Значковского, его вдова получала гонорары. Однако не в той сумме, которая необходима для приобретения такой дачи. Я не случайно выделяю слово «такой».
В тридцати минутах езды на электричке от Москвы, окруженный высокими соснами, с чудесным плодоносящим садом в сорок корней, двухэтажный особнячок из кирпича. Строился на века. Принадлежал он до продажи семье академика. В семье академика назвали и сумму, за которую была продана дача. Двести тысяч рублей. Купчая, правда, состоялась на пятьдесят тысяч. Обычный прием, чтобы не платить больших нотариальных сборов. Старое дело. Кто и когда вернулся бы к нему, если бы не особый интерес к ее сыну!