Так «гончий пес», он же Родин, и Значковский оказались в одном купе.
Под стук колес удобно вести разговор вполголоса. И никто не войдет в купе: впереди длинная ночь.
Разговор начал Значковский:
— Это крайне неосторожно, что мы едем с вами в одном купе.
Родин: — Почему? В чем вы видите неосторожность? Вы заметили за собой слежку?
Значковский: — Нет, за мной не следят. За вами могут следить.
Родин: — Никаких для этого оснований нет. Если соприкосновение с вами не подозрительно, за мной некому следить. Не к чему. Я обычный советский гражданин. Вы тоже обычный советский гражданин. О наших встречах в Нью-Йорке никто не знает и знать не может. В чем дело? Что вас беспокоит?
Значковский: — Жаньен учил меня осторожности.
Родин: — Жаньен должен был учить осторожности. За ним действительно следили, и он это знал. Вы с ним встречались редко и с такими предосторожностями, что никто не мог вас в чем-то заподозрить, если, конечно, общественное мнение о вас безукоризненно. Говорите сразу. Потом будет поздно. Вы встречались с иностранными подданными в это время?
Значковский: — Нет, не встречался. Это мне запретил шеф.
Родин: — Вы приобретали валюту?
Значковский: — Это было давно. Больше я валютой не занимаюсь...
Родин: — Вы оставили свою машину Сальникову?
Значковский: — С машиной все обошлось хорошо.
Родин: — Что же вас тогда беспокоит в нашей встрече?
Значковский: — Только то, что мы оказались в одном купе. Зачем же нужны были столь усложненные передачи? Гонки на машинах и прочее.
Родин: — Для этого я и приехал, чтобы передачи упростились. Вы советский гражданин с незамаранной репутацией, я совхозный шофер. Мы сошлись в одном купе. Ну и что? Никакая разведка мира не в силах следить за всеми гражданами.
Значковский: — У меня вроде нет оснований считать себя под подозрением.
Родин: — Я дал вам задание. Вы просите объяснений. Какие нужны вам объяснения?
Значковский: — Мне все ясно! Но я сомневаюсь! Это не ошибка? Что может быть общего у вас со Старцевым?
Родин: — Это — излишнее любопытство.
Значковский: — Вы что-нибудь знали о колхозном счетоводе?
Родин: — Что именно?
Значковский: — В Тульской области одна история... Мне пришлось по указанию шефа запачкать руки.
Родин: — Теперь мне все понятно!
Значковский: — Я могу довериться Старцеву?
Родин: — Тут скорее обратный вопрос. Ему труднее вам довериться.
Значковский: — Я о нем ничего не знал... Я без него добыл для вас кое-что.
Родин: — Мы вас об этом не просили! Вот это действительно опасно! Так что же вы добыли, где и от кого?
Значковский: — У меня есть друг. Летчик-испытатель. Он испытывает новые модели скоростных реактивных самолетов.
Родин: — Почему вы там, у нас, ничего не сказали об этом друге? Он появился на вашем горизонте после возвращения из Нью-Йорка?
Значковский: — Не все сразу приходит на память. Я повторяю, он мне известен с детских лет. Я никогда не смотрел на него с вашей точки зрения. Теперь я на все смотрю с других позиций.
Родин: — Ну и что же вы высмотрели?
Значковский: — Модель реактивного истребителя. Может быть, перехватчика. Последняя модель, еще не пущенная в серию. Она проходит государственные испытания.
Родин: — Это вы серьезно?
Значковский: — Я вам передам фотоснимок модели, ее схему, описание ее управления, ее полетные данные.
Родин: — Это все с вами? Здесь?
Значковский: — Нет! Я этого с собой не ношу. Я достаточно осторожен. Я знаю цену такой информации.
Родин: — О! Вы к тому же бизнесмен! Ваша сумма?
Значковский: — Двадцать тысяч!
Родин: — Двадцать тысяч! Это действительно должна быть модель последнего самолета. Мы проверим. Деньги вы получите после заключения наших экспертов. И если это действительно новинка, и новинка из значительных, вы получите эту сумму!