В своих поисках Петров натолкнулся на пенсионера, бывшего начальника городского отдела ОГПУ Лебедева. Ему было за семьдесят, но память осталась еще свежей. Он покинул свой пост перед самой войной, потом работал в отделе коммунального хозяйства. Пережил войну, как и все пожилые люди: тогда он уже был вне призывного возраста, пережил эвакуацию и вернулся в родной город. Отдыхал, занимался садом, ходил с удочками на неширокую степную речушку. Он первым указал все же на какой-то смутный след. Однажды из Москвы поступил запрос на Старцева Арсентия Дмитриевича, доцента, преподавателя одного из московских институтов. По архивным данным, которые тогда еще не были уничтожены, Лебедев это вспомнил, установили, что в городе проживал Арсентий Дмитриевич Старцев, он пошел в ряды Красной Армии. Запрос, видимо, относился к тридцать второму или к тридцать третьему году. Больше о Старцеве не запрашивали.
На том изыскания историков, собравшихся написать книгу о городе, и закончилось бы, если бы не энтузиазм Зелятрова.
Как-то вечером он вбежал к Петрову в номер гостиницы, сияя от восторга. Нашел! Нашел интереснейшего человека, о котором можно написать целую главу в книге. Коллекционер и даже местный бытописатель. С незапамятных времен ведет дневник о жизни города, ни одного дня не пропустил в своих записях. Сейчас на пенсии, а работал всю жизнь бухгалтером. Можно представить аккуратность, с которой он вел записи!
Дом на окраине города. Немощеная улица, канава для стока воды, мостик через канаву. Доска к доске пригнана, словно пол стелили. Невысокие воротца окрашены охрой. Перед крыльцом система половиков и половичков, рядом скребок, затем соломенная подстилка, потом циновка, потом половик и дорожка в коридоре. Крашеные полы натерты мастикой, ни пылинки. Вся мебель в парусиновых чехлах.
Его фамилия была Старков. Старомодный человечек, во внешнем облике у него было что-то от чеховского «человека в футляре».
Старичок невысок ростом, чуть пригорбился, в очках с золотой оправой. Такие носили очень давно, и нужна была крайняя аккуратность, чтобы сохранились, не сломались до сей поры.
Всякие бывают коллекционеры. Собирают почтовые марки филателисты. Этих подавляющее большинство. Самый заманчивый и вообще-то самый легкий вид коллекционирования. Поставлен сбор марок на широкую ногу. К услугам коллекционеров магазины и даже печатные машины, которые воспроизводят марки, давно вышедшие из общего употребления.
Нумизматы собирают коллекции монет. Здесь нет столь проторенных дорожек, как у филателистов, и купить древние монеты негде.
Собирают открытки с видами, собирают спичечные этикетки, коробки от сигарет, собирают гербарии, жуков и бабочек. Старков собирал письма, не нашедшие адресата. Он работал бухгалтером на почте. В почтовом отделении иногда оседали письма, не нашедшие адресата, и к тому же без обратного адреса. Их некоторое время хранили, а затем сжигали. Он выпросил себе право сжигать такие письма, но не сжигал, а собирал в коллекцию. Аккуратно распечатывал конверт, скалывал с письмом и распределял по папкам. Папка писем семейных, папка писем любовных, папка писем деловых, папка пропавших адресатов. А вот папка, где собирались письма, в которых разыскивали пропавших людей.
Любопытное и многообразное собрание человеческих страстей, горя, радости и недоумения! Сюжеты для драм и комедий, живые странички эпохи. И дневники. Общие ученические тетради. Пятьдесят четыре тетради. Пятьдесят четыре года, изо дня в день, по две странички на день записей. Погода, температура воздуха, прилет и отлет птиц, происшествия в городе, исторические события и прочее. Ничего о себе. Для историка города Старгорода клад неоценимый. А для дела? Петров и Шарапова с тревогой поглядывали на эти пятьдесят четыре общие тетради, исписанные мелким, как бисер, почерком. Петров терпеливо рассматривал коллекцию писем и выслушивал рассказы, как добыто то или иное письмо, что в нем редкого.
Здесь были и открытки с видами Кавказа с торопливым текстом заезжего гастролера, и солдатские треугольнички времен Отечественной войны, блуждавшие по полевым почтам и заброшенные военной неразберихой в чужой город.
А Старков извлекал одну редкость за другой. И вдруг до сознания Петрова дошла знакомая фамилия. Старков только что прочел не очень ясное письмо времен гражданской войны.
Историки насторожились. Письмо времен гражданской войны. Времена были трудные, письма писались редко, бумаги не было. Писали на оберточной бумаге, на обрывках газет, на страницах книг. Это письмо было написано на рекламном проспекте. Плотная меловая бумага. Вчетверо сложенная, она с трудом входила в пожелтевший от времени конверт. На конверте адрес: «Город Старгород, Собачья Слободка, дом 3, Дмитрию Ивановичу Старцеву».