— Вы русский? — спросил Родин. — Вы приехали из Советского Союза? Как я рад, что встретил русского. Я второй раз в своей жизни везу советского человека. Но то было очень давно. Попался мрачный и неразговорчивый человек. Может быть, он чего-нибудь боялся? Вы не боитесь со мной разговаривать?
У Родина блеснули на глазах слезы. Он не давал опомниться от своих сентиментальных излияний. Он тоже русский. Из перемещенных лиц. Его ребенком вывезли немцы из России. Родители погибли. Он тянется ко всем русским.
Разговор завязался. Значковский рассказал, что он приехал на гастроли с концертной группой. Подарил Родину билет на концерт. Родин взялся быть проводником Значковского в Нью-Йорке. Никто так не знает город, как шоферы такси. Он, Родин, знает и дневной и ночной город. Знает все увеселительные заведения, все магазины. Он знает такие магазины, где товары продаются по сниженным ценам.
И Родин зацепился за Значковского. Началось с магазинов, где можно купить «дешевле»...
Они условились, что Родин будет приезжать за ним в гостиницу в определенный час и возить по городу.
Ночными заведениями Значковский не интересовался. Он искал магазины с уцененными товарами. Так все подошло ко второму этапу операции, задуманной Шелингом.
Значковский попросил Родина отвезти его в магазин, где можно было бы купить редкие пуговицы к женскому платью.
Родин привез его на окраину города, в маленький галантерейный магазинчик. Значковский отобрал себе товар и протянул продавцу десятидолларовую бумажку. В магазине даже не было кассы.
Продавец взял бумажку, уже начал отсчитывать сдачу, как вдруг посмотрел ее на свет и объявил, что бумажка фальшивая.
Значковский сейчас же полез в карман и протянул другую. Та же самая история. Продавец браковал одну купюру за другой. Пока Значковский перебирал это свое «богатство», к магазинчику подъехала полицейская машина.
Доставили в участок. Полицейский комиссар предъявил Значковскому обвинение в распространении фальшивых денег. Он был любезен и предложил вызвать представителей советского консульства.
Все было рассчитано у Шелинга. Значковского обыскали и нашли при нем купюры на две тысячи долларов.
Было отчего прийти в отчаяние. В чужой стране обвинили в распространении фальшивых денег.
Перед Значковским стояла дилемма: отвечать перед судом чужой страны за распространение фальшивых денег или отвечать у себя на родине за спекуляцию валютой.
— С кем вы хотите иметь дело? — спросил его полицейский комиссар. — С нами или со своим консулом?
Значковский ответил, что он хочет иметь дело с полицией Соединенных Штатов. Комиссар усмехнулся и вышел из кабинета.
Открылась дверь. Беззвучно вошел в кабинет ссутулившийся старичок в штатском.
— Здравствуйте, господин Значковский! — сказал он, не повышая голоса, с заметной иронией. — Вы помните меня?
Значковский, конечно, мог бы узнать этого старичка, если бы не был крайне растерян.
Улыбаясь, вошедший напомнил Значковскому встречу в самолете и свой скромный подарок — зажигалку «Ронсон».
— Шелинг, — представился старичок. — Зажигалка у вас в кармане... Это по моей просьбе ее не изъяли у вас при обыске.
Значковский начинал о чем-то догадываться.
— Итак, что же случилось, господин Значковский? Вас обвиняют в распространении фальшивых долларов? И на большую сумму?
— Я понятия не имел, что у меня фальшивые доллары.
— Возможно, господин Значковский! Но это нисколько не избавляет вас от уголовной ответственности... Ни здесь, ни у вас на родине. Вы вывезли контрабандой валюту. Как вы объясните у себя на родине наличие у вас такой суммы?
Значковский молчал. Появление старичка обнадеживало. Наверное, он не появился бы, если бы полиция очень старалась начать дело о фальшивых долларах.
— Молчание иногда лучший ответ, — продолжал Шелинг. — У вас обнаружено две тысячи долларов. Большая сумма... Это плоды ваших операций с Жаньеном. Вы предприимчивый человек. Я люблю предприимчивых... Я готов вам сделать деловое предложение. Мое влияние здесь велико, я отведу от вас полицию.
— Разведка? — спросил Значковский.
Шелинг помедлил с ответом. Ответил коротко и сухо:
— Разведка!
И тут Родин поведал нам совершенно неожиданную вещь.
Можно было надеяться, что Значковский, согрешив в валютных операциях, перед лицом самого страшного преступления, перед гранью, за которой наступает измена Родине, все же дрогнет. Он поразил своим цинизмом даже Шелинга.
— Разведка? Зачем же нужно было столько усилий? Жаньен мог дать мне рекомендацию... Мне нужны деньги, вам моя работа! Жаньену известны мои взгляды на этот счет.