Значковский поглядел на часы и заторопился. Он объявил Бочирошвили, что они должны поехать на последнюю решительную встречу с хозяином машины.
Бочирошвили до этого часа так и не видел хозяина машины.
Значковский подозвал такси.
Все документы на арест преступников были готовы.
Профессора Старцева, как только машина со Значковским и Бочирошвили отъехала от кафе «Националь», пригласили в министерство, в ведении которого находился его институт. Он вышел из подъезда. Подъехала «Волга». Предупредительно распахнулась дверца, профессор сел в машину, машина помчалась к центру Москвы, к площади Дзержинского.
В глубине Измайловского парка Значковский и Бочирошвили встретились с Шелингом.
— Это вы хозяин машины? — спросил Бочирошвили.
— Наверное! — ответил Шелинг. — О какой машине вы спрашиваете?
— «Кадиллак»! Значковский сказал, что вы хотите продать «Кадиллак».
Шелинг снисходительно улыбнулся, усмехнулся.
— Есть и «Кадиллак»...
— Вы его продаете?
Шелинг вздохнул и поучительно ответил:
— Все продается... Вопрос в цене...
— Надо посмотреть машину... Я сам назначу цену.
Шелинг довольно бесцеремонно разглядывал Бочирошвили.
— Вы решительны! — заметил Шелинг после паузы. — Откуда у вас деньги на «Кадиллак»? Вы просили у вашего друга новую машину... Вы знаете, сколько стоит новый «Кадиллак»? Одиннадцать тысяч долларов...
— У нас нет таких цен... В советских рублях я расплачусь. Я хорошо зарабатываю. Вы боитесь, что у меня темный заработок? Не бойтесь! Я не спекулянт...
— Летчик?
— Летчик-испытатель...
— Военный человек?
— Майор!
Шелинг опять помедлил. Достал из кармана фляжку грузинского коньяка и складной стаканчик. Выбрал на полянке местечко и присел на пень.
— Сделку положено обмыть!
Бочирошвили брезгливо поморщился.
— У нас это не так отмечают... Есть ресторан «Арагви».
Но все же по стаканчику выпили.
— Итак, вы военный человек, Бочирошвили. У меня есть к вам вопрос: скажите, что полагается офицеру Советской Армии по советскому законодательству за передачу иностранной разведке сведений о секретном вооружении?
Бочирошвили пожал плечами.
— Наверное, расстрел... Почему это вас интересует?
Шелинг достал из кармана конверт и передал Бочирошвили.
— Вскройте... Ознакомьтесь.
Бочирошвили разорвал конверт. У него в руках были фотокопии чертежей.
— Вам знакомы эти схемы?
Ужас и растерянность на лице Бочирошвили.
— Откуда это у вас? — воскликнул он. — Это ты?!
Он обернулся в ярости к Значковскому.
— Не кричите! — остановил его Шелинг. — Мне известно, что эти материалы попали в руки иностранной разведки. Зачем кричать? Надо искать выход из положения.
— Кто вы такой? — подступил к нему с вопросом Бочирошвили.
— Какая разница, кто я? Что вы думаете делать, летчик?
Бочирошвили отступил на шаг. Он оглядывался, как затравленный зверь.
— Надо пойти и доложить начальству! — предложил Значковский.
Бочирошвили переводил настороженный взгляд с Шелинга на Значковского, с Значковского на Шелинга.
— Можно и не докладываться! — добавил Значковский.
Бочирошвили понимающе кивнул головой.
— Вы не ответили на мой вопрос, — наступал Шелинг. — Что вы думаете делать, летчик?
Бочирошвили придвинулся к Значковскому.
— Я убью мерзавца!
Шелинг поднялся с пенька. Встал между Значковским и Бочирошвили.
— Убить человека незатруднительно... А дальше?
Бочирошвили сжал кулаки, но под взглядом холодных глаз отступил.
— Вы мне можете предложить какой-то выход?
— Возможно...
— Кто вы такой?
Шелинг усмехнулся.
— Вы до сих пор не догадались?
— Что вам от меня надо?
— Вы сделаете уточнения в этих схемах. Технические уточнения...
— И что же дальше?
— Остальное зависит от вас... Вы хотели избежать ответственности. У вас есть самолет. Ваш аэродром в тридцати минутах полета от границы. Никому не придет в голову применять ракеты земля-воздух против экспериментальной модели. Дальше мы все берем на себя... Мы вас не обидим.
Шелинг вдруг замолчал и приложил палец к губам.
В глубине рощицы возникли две фигуры. Молодой человек шел под руку с девушкой. Они шли прямо к трем березкам, под которыми расположились Шелинг, Значковский и Бочирошвили.
Бочирошвили оглянулся.
— Присядем, — сказал Шелинг. — Мы не допили коньяк.
— Черт этих влюбленных принес! — ответил Бочирошвили.