Следователь: — Да, документация в порядке... Объясните, пожалуйста, мне о таком, несколько странном совпадении. Вы принимали трубы на заводе в ФРГ и вы же руководили укладкой этих труб.
Чарустин: — Это был не первый нефтепровод, который я строил. Именно как специалист по прокладке нефтепроводов я и выезжал в командировку за границу для закупки труб. Прокладка нефтепроводов — это моя работа, это моя специальность...
Следователь: — Однако теперь вы работаете директором завода.
Чарустин: — И опять же у этих труб, хотите сказать?
Следователь: — Вы жестокий человек, Чарустин. В вашем положении шутки неуместны. Вы же знаете, к каким трагическим последствиям привела катастрофа.
Чарустин: — На завод я был направлен решением обкома партии. Этот или другой завод... Редкий завод найдется, чтобы я не был причастен к укладке его нефтепровода.
Следователь: — Назовите владельца западногерманского завода.
Чарустин: — Курт Ганс Грейзер.
Следователь: — Вам известны его политические убеждения?
Чарустин: — Его политические убеждения меня не интересовали. Он капиталист. Хозяин предприятия. Ему принадлежит контрольный пакет акций... Какие у него могут быть при его положении политические убеждения?
Следователь: — Скорее всего враждебные нам...
Чарустин: — Видимо, вы не ошиблись. Это, однако, не мешает нам торговать с капиталистами...
Следователь: — И можем при этом наткнуться на неприятности.
Чарустин: — Наверное... Но вам, как и мне, известно и другое. Крупные промышленные фирмы обычно дорожат маркой своих изделий. Не будешь дорожить — пролетишь в трубу!
Следователь: — Да, но у промышленников есть и другой принцип: не обманешь — не продашь!
Чарустин: — Это скорее было присуще русскому купцу, чем нынешнему западному промышленнику. И потом надо было очень точно рассчитать, чтобы определить, какая партия труб пойдет к нам, а какая в другие страны, допустим, капиталистические. Я не верю в умышленную продажу нам заведомо бракованных труб. Я много думал над этим.
Следователь: — И вы ручаетесь? Ручаетесь за качество труб?
Чарустин: — Ручаюсь ли?.. В этом случае следует опираться на факты, а не на ручательства.
Следователь: — Я такого же мнения, а поэтому предлагаю вам ознакомиться с заключением технической комиссии.
Чарустин: — Я не согласен с заключением технической комиссии о причине разрыва трубы. Это сложный технический вопрос. Я считаю, что на него сейчас ответить невозможно. Труба оплавлена высокой температурой в эпицентре пожара. Был взрыв. Мы лишены возможности установить первоначальное состояние металла. Перед укладкой я лично проверял, и не один раз, каждую трубу с помощью приборов и каждая из труб соответствовала техническим требованиям. Все это зафиксировано в документах, из этого надо и исходить.
Следователь: — Из ваших слов следует, что вы снимаете с себя всякую ответственность за случившееся?
Чарустин: — Всякую, нет! А что касается заключения комиссии, что причиной катастрофы был некачественный металл на трубах, это я отвергаю категорически. Оно неосновательно и, я бы даже сказал, технически безграмотно!
Следователь: — Что же вы считаете причиной катастрофы?
Чарустин: — Насколько мне известно, по настоянию председателя технической комиссии Баландина я был отстранен от участия в работе этой комиссии. Я не получил и возможности осмотреть место возникновения прорыва нефтепровода. Поэтому я не могу сейчас дать сколько-нибудь точный ответ на этот вопрос».
На этом допрос Чарустина закончился.
Меня в протоколе допроса Чарустина заинтересовала одна фраза следователя: «Вы жестокий человек, Чарустин!» Фраза, которую я услышал от Баландина. Тот факт, что трубы в ФРГ принимались Чарустиным и укладывались им здесь в нефтепровод, мог быть установлен и следователем. Но эта фраза указывала на то, что Баландин успел побывать и у следователя и произвести на него некое впечатление.
Активность Баландина начинала меня настораживать.
Прокуратура вызвала на допрос свидетеля Осипова. Нужно было время, чтобы он прибыл в Энск.
Я получил ответ от Снеткова на мой запрос. Ответ неутешительный. Ни в одном из описаний монастырей и церквей, хранящихся в Ленинской библиотеке, он не встретил упоминания монастыря «Сосновская Пустынь». Он рекомендовал обратиться в Краеведческий музей. Монастырь мог значиться под другим названием.