– Ну так случаи-то в жизни разные бывают, – усмехнулся я, – кто ж бумаге доверять будет?
– Предусмотрительный! – уважительно протянул Сачок.
– Предусмотрительный, – подтвердил Боцман, – да не везде. Вот здесь, – он бросил на стол карту, взял небольшую стопку бумаг, отпечатанных на принтере, и потряс ею в воздухе, – здесь сведена вся аналитика. Уходы, приходы, численный состав, сданный товар, вынесенное из города и внесенное обратно огнестрельное оружие. Все, что нужно для твоего обвинения. Вернее, для обвинения всей твоей команды. Я сделал все, чтобы захватить вас всех сразу. Увы. Не получилось. Что ж, придется тебе одному за всю банду отдуваться.
Так и есть: слили ему информацию и погранцы, и таможенники. Даже из бригадного спецназа утекла информация. Хреново, скажу я вам, ощущать себя проданным!
– Так пацаны ни при чем, – я пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более равнодушным. Еще не хватало, чтобы дачники за друзьями моими стали охотиться. – Они только в роли грузчиков выступали.
– Ладно, Елисеев, ближе к делу, – Роман взглянул на свои часы, давая понять, что и так уже потратил на меня много времени, – некогда мне с тобой дискуссии устраивать. Фрукт ты ценный, но слишком уж много гадостей жителям дач сделал. На тебе точно кафе «Радуга», снайпер Олежка Тарабаев с тепловизионным прицелом и в целом срыв рейда на Анжерскую. Да еще и за «Девяточку» ответить придется: убитые, раненые, «потеряшки», разгромленный магазин – уж слишком дорогую цену пришлось заплатить за твою поимку. Так что о сотрудничестве даже говорить не будем. Меня пацаны просто не поймут, если я тебе сотрудничество предлагать буду.
– Полагаю, что у тебя уже все решено, ни адвокатов, ни судебных заседаний не будет и оправдываться бессмысленно? – поинтересовался я.
– Абсолютно бессмысленно, – на этот раз Боцман был предельно серьезен, – сегодня тебя ждет наша арена. Так что прощай, думаю, это наша последняя встреча.
– Арена? Вы себя тут что, Древним Римом возомнили?
– Амфитеатра у нас нет, – Боцман картинно вздохнул, – только арена. Но есть для тебя и хорошая новость, Кирюша. У нас, на дачах, закон един для всех. И согласно ему человек, прошедший испытание, получает свободу.
– То есть, – поспешил уточнить я, – если я побеждаю своего соперника, ты меня отпускаешь?
– Справедливо, правда? Хотя и маловероятно, – Боцман бросил мою карту, которую до сих пор держал в руках, на стол. – Все, Кирилл, увидимся на арене.
Егорка выскочил из помещения и тут же вернулся с двумя охранниками. Те, не церемонясь особо, выволокли меня во двор, погрузили в «уазик» и очень быстро привезли к длинной деревянной пристройке к какому-то достаточно большому кирпичному сооружению. Местные служаки, лениво переговариваясь между собой, завели меня в одну из секций этой пристройки и заперли дверь.
Что это за кирпичное здание? Такого на дачах точно раньше не было. Смотри-ка, как дачники развернулись, даже новым строительством занимаются, не только старое ремонтируют. В общем-то, гадать особо не приходится – скорее всего, это и есть та самая арена, на которой мне скоро предстоит погибать.
Впрочем, думалось мне сейчас не об этом. С горечью пришлось констатировать тот факт, что в городе до сих пор не построено ни одного нового здания, то есть в этом отношении Боцман явно заткнул за пояс всю нашу Контору вместе с ее многочисленными отделами. Может, не так уж не правы те, кто считает, что он был бы лучшим управляющим Конторы, чем Туганбеков. Только вот что-то проверять не хочется.
19
Секция была небольшая, примерно два на три метра, но, в отличие от погреба, здесь было тепло и сухо. Соседние секции пустовали, зато откуда-то из глубины сарая время от времени доносились голоса переговаривавшихся между собой людей – видать, не мне одному сегодня суждено выходить на арену.
Время тянулось мучительно медленно. Я дремал, привалившись спиной к деревянной стенке, подспудно мечтая с минуты на минуты услышать сигналы тревоги, автоматную стрельбу и рев двигателей городских бронетранспортеров. Это было наивно и глупо, но ничего с собой поделать я не мог, как никогда, хотелось верить в чудо.
Вместо чуда часа через два появился старичок с ведром безвкусной баланды, которую он стал раскладывать по мискам и рассовывать по обитаемым секциям. До меня очередь дошла в самом конце, и дедок уже никуда не спешил, потому и решил задержаться. А может, потому, что был наслышан о моих «подвигах» и решил удовлетворить свой интерес.
– Ну что, милок, добегался? Сколь веревочка ни вейся, а конец все равно один! Раз Боцман сказал, что поймает убивца, то поймает. Он у нас слово всегда держит!