Ладно, плевать на зрителей и их проблемы, вон охотнички скромно стоят в сторонке.
Индеец. Никакой он, конечно же, не индеец, но старательно «косит» под жителя прерий. Наружность ярко выраженная восточная, но не казах, не кореец, не китаец. Могу ошибаться, но, скорее всего, он происходит из народностей Восточной Сибири. Выряжен под индейца, даже лицо раскрашено и в волосах три белых пера торчат. Из оружия вижу арбалет, копье и нож. Огнестрельного ничего не наблюдаю, но это еще не значит, что его нет.
Солдат. Одет именно как военнослужащий – в камуфляж серого цвета. На голове форменная кепка такой же расцветки, глаза спрятаны за темными очками. Вот будет номер, если он и в Туман в них попрется! Вооружен карабином СКС и каким-то пистолетом – поясная кобура явно не пустует. Там же, на поясе, в кожаных ножнах ждет своего часа нож. Зато нет ни копья, ни примкнутого к карабину штыка. Он что, в Тумане уповает исключительно на скорость своей реакции и надежность карабина? Ну-ну.
Охотники, кстати, стоят рядом, но между собой совсем не общаются и держатся подчеркнуто независимо друг от друга. Да и смотрятся они вместе на редкость несуразно: приземистый широкоскулый Индеец и высокий, худощавый, жилистый Солдат.
Из рядов зрителей ко мне подошел Деня, протянул свой нож:
– Надеюсь, вернешь мне лично.
– Постараюсь, – тяжко вздохнул я, взвешивая в руке клинок. – Я с ножом и обращаться-то не умею. Мне бы арбалет.
– Киря, ночью Зорро умер, а он был любимчиком Боцмана, самым зрелищным из наших гладиаторов, на него были большие планы. И тут вдруг такой конфуз. Так что Рома очень-очень зол. Не один я вчера пытался убедить его сдержать слово, но он ни в какую не соглашается. Потому лучше не настаивай, а то и ножа лишишься.
– С Зорро случайно вышло, – я пожал плечами, – если бы задумал такой удар нанести, ни за что бы не сумел.
– Черт с ним, хотя и жалко, – Деня понизил голос, – на ту сторону Камышовки не лезь. Там тридцать мотоциклистов будут курсировать взад-вперед. На этом берегу у тебя два противника, на том тебя имеет право убить всякий.
– Все справедливее и справедливее, – я зло сплюнул в сторону.
– Тут уж ничего не поделаешь. И помощи не жди. Боцману из города сообщили, что Бригаде запрещены любые самостоятельные действия. Так что война сегодня не начнется. Сколько ты еще продержишься в Тумане?
– Часа два. Может, три.
– Плохо, – искренне огорчился Деня и кивнул в сторону охотников, – у Индейца индекс равен семи, у Солдата – шесть с половиной. Даже в голову ничего не приходит, что тебе посоветовать.
– Не парься, Деня. И спасибо тебе.
– Эй! – повысил голос Боцман. – Я запускаю секундомер. Народ ждет твоей гибели, Киря, сдохни уже наконец!
Толпа зрителей зашумела, кто-то выкрикивал обидные слова, кто-то улюлюкал. Две компании уже расположились за сборными столиками для пикника в ожидании долгожданного финала.
– Индеец по следу ходит феноменально, – быстро прошептал напоследок Деня, – черт его знает, как он это делает. А Солдат – тот армейскими навыками берет. Из разведчиков он.
Час от часу не легче. Следопыт и разведчик, прекрасно экипированные и вооруженные, против избитого, раздетого и практически безоружного гражданского. Вот такая она – справедливость по Боцману.
– Время пошло! – заявил Сабуров и, показывая, что я ему больше не интересен, направился к одному из столиков.
Я тоже не заставил себя долго упрашивать. Развернулся и со всех ног побежал в южном направлении. Пусть думают, что у меня в запасе всего два часа жизни, будет им сюрпризец. Правда, и здесь есть трудности, поскольку компаса мне не выдали, а просто так, без всяких ориентиров, бегать в Тумане часами – это верный способ заблудиться и превратиться в «потеряшку».
Отбежав метров на сто пятьдесят, я обернулся. За моей спиной лишь едва угадывался темноватый силуэт пограничного вала. Пробежал еще метров сто и резко повернул налево, в сторону реки Камышовки и города.
Что бы там Деня ни говорил, а река мне жизненно необходима в качестве ориентира. Камышовка – речушка крошечная с точки зрения ширины. Если не брать в учет время весеннего половодья, то ее берега редко где отстоят друг от друга больше чем на семь-восемь метров. Глубина соответствующая, плыть нигде не придется, а в верховьях и вовсе по камням ее перейти можно. Зато петляет она по нашей степи довольно долго – тянется с юго-востока на северо-запад, потом сворачивает на север и впадает в водохранилище, при этом, если мне не изменяет память, в верховьях она даже пересекает Южное шоссе и дорогу на аэропорт. Собственно говоря, дачный поселок Заречный, где я оазис отыскал, потому так и называется, что за речкой расположен. За ней, за Камышовкой.