Как бы мы ни спешили, но двое ворот за собой аккуратно закрыли. Из тварей на территории воинской части обнаружились лишь гнилушки да пара репейников. Еще откуда-то постоянно доносились завывания и плач шакалов, но то ли это было где-то в степи, то ли просто мелкие хищники на глаза нам не попадались, в общем – слышать их слышали, а видеть никому не довелось. Главное, что крупных тварей внутри периметра не было, и пусть не будет и впредь.
До оазиса мы «домчали» минут за двадцать. Закутанный в одеяло Хаб сидел на крылечке более-менее сохранившегося домика, держа в руках большую дымящуюся чашку чая, и отстраненно смотрел вдаль. Услышав шум подъехавшего автомобиля, он медленно повернул голову, увидел меня, и его лицо расплылось в такой знакомой мне с детства улыбке:
– Киря!
– Жека! – я подбежал к другу и, обхватив его голову руками, заглянул в глаза. – Как ты? Что случилось? Почему именно ты?
– Кир, я справился! Поворот едва не проскочил в Тумане и Заречный не сразу нашел, но справился!
– Жека! – я обнял Женьку, от избытка чувств у меня на глаза навернулись слезы. – Хаб, ты герой! Ты просто герой!
Весь наш маленький выездной отряд, бросив все дела, собрался вокруг нас с Хабаровым, лица людей были серьезны, все ждали известий из города и понимали, что ничего хорошего сейчас не услышат.
– Что случилось? – с тревогой повторил я, вновь вглядываясь в лицо друга.
– Может, отойдем, Кир? – улыбка Хаба сначала стала жалкой, а потом и вовсе потухла.
– Дружище, здесь нет случайных людей, – твердо сказал я, – мне все равно придется потом пересказывать.
Я не хотел, чтобы хоть кто-то из находящихся со мной людей почувствовал недоверие к себе. Все мы делали одно дело, и сплоченность нужна нам была исключительная. Тем более было уже совершенно очевидно, что что-то пошло не так, не по плану.
– Все сорвалось, Кир, – грустно промолвил Жека, – в городе переворот. Корытько обвинил верхушку Конторы и Бригады в предательстве и узурпировал власть. Туганбеков, Мухин, Санеев арестованы. С ними в тюрьму помещена часть заместителей и начальников отделов. Те, кто из них остался на свободе, сейчас работают под надзором управских. Периметр закрыт, никого не выпускают из города. Першин где-то скрывается, его портреты на всех столбах развешаны.
Володя Бородин смачно выругался. Остальная часть команды хранила ошеломленное молчание, у меня самого в голове поселился форменный переполох.
– Управские искали тебя, Кир, – между тем продолжал Хабаров, – но не слишком усердствовали. Дома походили, посмотрели, но обыск не устраивали. На всех КПП скопировали журналы убытия-прибытия, Лешик говорит, что особенно твоей фамилией интересовались. Но я думаю, что они просто хотят вычислить всех жителей, кто до закрытия периметра покинул город. Некоторые туманники решили не возвращаться и засели в Тимохином оазисе, только вышло еще хуже. Дачники очень быстро сориентировались и захватили оазис, а оттуда дотянулись и до нефтебазы.
Вот тут за моей спиной раздался коллективный вздох, сопровождаемый нецензурной бранью.
– А как же блокпост? А как же дежурная смена охраны на нефтебазе? – воскликнул Бородин.
– У Управы людей не хватает, – покачал головой Хаб, – бригадовским они не доверяют, а те и сами отказываются работать под надзором, вот и свернули временно блокпост. А на нефтебазе всего двенадцать человек охраны, что они могли сделать против полутора сотен дачников? Слух ходит, будто Боцман для такого броска даже охрану с периметра дач снял – людей не хватало. Так что вряд ли кто-то из охраны уцелел.
– Да это измена! – схватился за голову Ключник. – Это предательство!
Народ опять зашумел, а я присел на крылечко рядом с другом, с силой потер лицо ладонями и тихонько спросил:
– Ксения в порядке?
– Волнуется, конечно, но держится. Ждет тебя. На самом деле, Кир, все ждут. Потому что с такой властью в городе поселилась полная безнадега. У нас и так-то особо хорошо никогда не было, но все познается в сравнении. Так что на вас вся надежда.
– Мы готовились разнести вдрызг дачников, – грустно усмехнулся я, – а не наводить порядок в городе.
– Да, целью было вернуть дачи городу, но теперь все малость изменилось. Сначала придется вернуть сам город.
– Тихо! – оборвал коллективную бурю негодования Бородин. – Эй, научник, как ты выбрался, если периметр закрыт?
– Мы же Туман изучаем, – рассмеялся Хаб, – часть лаборатории выходит за периметр. А велосипед у меня там давно хранился на всякий случай. Вот и пригодился. Никто выйти не мог. Никто, кроме меня.
– А людей вывести там можно? – продолжал гнуть свою линию Бородин. – Или войти в город через лабораторию?