Гален подумал, насколько похожи их жизни. Несмотря на то, что он родился свободным, он тоже вырос, не зная своих родителей.
— У тебя наверняка есть муж. Ты ведь живешь здесь не одна, не так ли?
— Нет, я живу одна. У меня есть жених, но он в Англии до весны.
Гален на мгновение задумался, не был ли ее жених аболиционистом, затем спросил:
— Когда твоя семья сбежала и перебралась на север?
Эстер покачала головой в ответ на его ошибочное предположение.
— Сбежала только я. Моя тетя и остальные Уайатты были свободны с тех пор, как моему прадеду была предоставлена свобода в обмен на то, что он завербовался в армию во время войны за независимость.
У Галена начала раскалываться голова, когда он попытался осмыслить ее рассказ. Если ее тетя и отец были свободны, то как получилось, что Эстер и ее мать были проданы? По закону, дети, рожденные от свободных женщин, не могли быть отправлены на плаху. Он огляделся в поисках ответа на загадку.
— Значит, твоя мать была рабыней?
— Да. Мой отец продал себя в рабство, чтобы жениться на ней.
Гален в шоке уставился на нее. Он никогда о таком не слышал!
Эстер заметила его взгляд и ответила горьким смешком.
— Да. Он был свободным моряком торгового флота. По словам одного из помощников моего отца, однажды утром моя мать и ее хозяин пришли на корабль, чтобы просмотреть грузовую декларацию, и мой отец влюбился.
— Почему он не предложил купить ее?
Эстер пожала плечами.
— Помощник сказал, что мой отец пытался, но владелец не согласился. В письме, которое мой отец написал тете Кэтрин, он писал, что продать себя было единственным доступным решением в то время.
Помолчав, Эстер добавила:
— Любовь, должно быть, ужасная вещь.
Она стряхнула с себя меланхолию, грозившую охватить ее из-за трагической судьбы ее родителей, и взяла поднос с едой.
— Я разогрею тебе завтрак.
Гален кивнул и проводил ее взглядом.
Через несколько минут она вернулась с его завтраком и оставила его есть. Когда она вернулась, чтобы забрать его поднос, то обнаружила, что он съел все яйца всмятку и картофель, но настойка, которую он должен был выпить от боли в ребрах и лодыжке, осталась нетронутой в маленькой оловянной чашечке.
— Ты не выпил свое лекарство, — заявила она.
— Оно усыпляет меня. Я не могу думать, когда сплю.
— Ты вообще не сможешь думать, если не восстановишься полностью.
Он все еще был поразительно похож на гомеровского циклопа. Единственный глаз, который так притягивал внимание, смотрел с лица, менее опухшего, но с более отчетливыми фиолетовыми, желтыми и синими синяками.
— Ты должен выпить эту настойку.
В ответ он спросил:
— Как долго ты живешь в этом доме?
— С девяти лет, но сейчас речь не обо мне. Выпей это.
Она протянула ему чашку. Он посмотрел на нее, и, хотя она почувствовала, что ее начинает трясти, она не вздрогнула и не отступила.
Он спросил веселым голосом:
— Если я выпью это, ты уйдешь?
— Поспешно, — ответила она.
К ее удивлению, он взял чашку из ее рук, но пить не стал. Вместо этого он решительно поставил ее на маленький столик у кровати.
— Нам нужно поговорить о предателе.
Эстер уже не знала, что думать.
— Нам нечего обсуждать, пока ты не поправишься. Посмотри на себя, от простого приема пищи тебя бросает в пот.
Эстер наклонилась и взяла чашку. Спокойным голосом она сказала:
— Хорошо, не пей. Я просто добавлю настойку тебе в еду, как это делают с упрямым ребенком.
Когда она направилась к потайной двери, он проворчал:
— Ты не посмеешь.
Она обернулась.
— Ты плохо меня знаешь.
— Эстер Уайатт!
— Я вернусь позже.
Гален все еще выкрикивал ее имя, когда стена закрылась.
Позже, тем же вечером, Эстер принесла ему ужин. Он с подозрением посмотрел на тарелку с бататом и курицей.
— Лекарство где-то здесь?
Эстер не стала лгать.
— Да, если хочешь знать, оно в батате.
— По крайней мере, ты не врешь, — неохотно признал он. Он отставил тарелку в сторону.
Эстер хотелось выругать его, когда он отставил тарелку в сторону, но она придержала язык. Рано или поздно он поест — даже могучий Черный Дэниел не сможет выжить без пищи, а с таким количеством пищи, которое он поглощал в последнее время, она сомневалась, что он продержится долго. За последние полтора дня его аппетит заметно улучшился, что было поразительно для женщины, которой никогда не приходилось кормить взрослого мужчину его комплекции. Он съедал все, что она ставила перед ним, в большинстве случаев по две порции. Было очень жаль, что характер его лучше не стал.