— Тебе нужно что-нибудь еще? — спросила Эстер.
Сегодня вечером пассажиров не было, особенно с учетом того, что Шу все время что-то вынюхивал. Она планировала использовать свободный вечер, чтобы написать Фостеру, своему жениху.
— Ты можешь принести ножницы и убрать это рукоделие с моего бока.
С самого утра шов ужасно чесался.
— Нитки уберут, когда придет время, не раньше.
— Ножницы, Эстер Уайатт.
— Тебе когда-нибудь приходит в голову сказать "пожалуйста"?
— Да, приходит.
Эстер считала его самым несносным человеком из всех, кого она когда-либо имела несчастье встречать, и поэтому спокойно сказала ему:
— Я видела больных детей, которые, лежа в постели, вели себя лучше, чем ты. Тебе никогда не прописывали постельный режим?
— Нет.
— Даже когда ты был ребенком?
— Я ни разу в жизни не болел и не был ранен. До сих пор я вел вполне благополучную жизнь, но благодаря одному из твоих соседей, похоже, все изменилось.
Эстер все еще считала его обвинения оскорбительными.
— Вы клевещете на нас без причины, сэр.
— Близость смерти — достаточная причина.
У нее не было желания продолжать этот разговор.
— Я оставлю тебя наедине с едой.
— Бегство от правды ничего не изменит. Среди вас есть предатель, и чем дольше ты отрицаешь эту возможность, тем больше жизней подвергаешь опасности. Приятных снов, мисс Уайатт.
Эстер плохо спала. Она провела беспокойную ночь, ей снились ловцы рабов, собаки и одноглазый Черный Дэниел.
Глава 4
Вернувшись после предрассветного похода в уборную, Гален, помня о том, как разозлилась хозяйка, обнаружив, что его рубашка промокла от пота, надел чистую сухую рубашку из большого сундука у стены. Теперь он сидел на койке, тяжело дыша от напряжения. Этим утром он проснулся с твердым намерением, что сегодняшний день будет его последним полноценным днем в постели, но его тело, казалось, отказывалось повиноваться. Он мог передвигаться немного лучше, но лодыжка все еще была слишком чувствительной, чтобы выдерживать его вес. Припухлость на его лице, казалось, уменьшилась, и он мог видеть яснее, чем когда-либо за последние дни. Однако, рана в боку чесалась так сильно, что у него возникло искушение выйти и потереться этим местом о дерево, как это делал медведь. Вынужденное заточение сделало его угрюмым, как медведь. Он провел здесь шесть дней. На шесть дней больше, чем нужно. Скоро выпадет снег, и его походы на юг будут приостановлены до весны. Если Эзра Шу останется здесь на зиму, шанс уехать может так и не представиться.
Гален поднял глаза, когда в комнату вошла хозяйка, неся поднос с его завтраком.
— Доброе утро, Гален, — весело поздоровалась она.
Он кивнул, не уверенный, что способен на такое оживление в столь ранний час.
— Доброе утро, — пробормотал он.
Завтрак этим утром состоял из обжигающе горячей мамалыги, горки яиц, вареных яблок в кленовом сиропе, приправленных корицей, и трех жирных бисквитов с растопленным сливочным маслом. Он оглядел все это и понял, что, когда уедет, ему будет очень не хватать ее стряпни.
Эстер заметила, что он смотрит на гору еды, и сказала:
— Надеюсь, это не слишком много.
Этим утром она проснулась с твердым намерением не позволять его мрачному настроению омрачать ее день. Она будет любезна, несмотря ни на что.
— Нет, порция нормальная.
— Хорошо, тогда я зайду позже.
— Что насчет ножниц? — спросил он, глядя на нее снизу вверх.
Эстер не хотела начинать день со спора. Она спокойно сказала:
— Мы это уже обсуждали. Швы останутся, пока Би не скажет по-другому. Если это причиняет дискомфорт, значит, ты выздоравливаешь.
— Я знаю, — раздраженно ответил он, — но этот чертов зуд сводит меня с ума.
Эстер порылась в кармане своей черной юбки.
— Би прислала эту мазь. Она говорит, что она поможет.
Он взял у нее из рук маленькую серебряную баночку, открыл крышку и понюхал содержимое.
— Пахнет по-женски.
— Лечит все, — ответила Эстер, думая о том, что он и святого довел бы.
— Би сказала втирать мазь в кожу возле швов. Ты сможешь сделать это сам или тебе нужна помощь?
Он молча протянул ей баночку.
— Ты всегда такой грубый? — спросила Эстер.
Его единственный здоровый глаз впился в нее, но она не дрогнула. Он ответил:
— Обычно нет.
— Это уже что-то, — заявила она, хотя была склонна полагать, что он лжет.