Пока она ходила по саду, наклоняясь то тут, то там, чтобы положить яблоко в корзину, она очень остро ощущала присутствие Галена. Она знала, что он наблюдает за ней, и она почувствовала, как к ней возвращается прежняя нервозность. Она сказала себе, что ведет себя глупо, с какой стати она должна быть такой пугливой, как юная девушка со своим первым кавалером? В свои двадцать четыре года она уже пережила те времена, когда у нее перехватывало дыхание от мужчины, даже такого интригующего и непостоянного, как Гален. Да, он был Черным Дэниелом, самым известным кондуктором на Дороге, но он также мог быть грубым, вспыльчивым и высокомерным до невозможности, не говоря уже о его лице, которое все еще выглядело так, словно по нему проехало колесо фургона. Такой человек не мог влиять на нее.
Голос Галена прервал ее размышления, когда он спросил:
— Кто здесь самый крупный землевладелец?
— Джейкоб Арай. Он поселился здесь в 28-м году, и у него около ста восьмидесяти акров.
Она вернулась и села на ближайший пенек, затем оглядела окрестности.
— Во времена моих прадедушки и бабушки самыми крупными землевладельцами в этом районе была семья Монтгомери. По словам моей тети Кэтрин, они владели более чем тысячей акров земли в этой части графства.
— У них все еще есть потомки в этом районе?
— Нет, Монтгомери были тори. Когда корона проиграла войну, Монтгомери потеряли все. В конце концов они эмигрировали в Канаду вместе с другими бежавшими сторонниками тори, и мой прадед приобрел часть земли.
Гален оглядел невспаханные поля и спросил:
— Сколько у тебя акров земли?
— Около ста десяти.
— Ты не занимаешься сельским хозяйством?
— Нет, но мистер Хаббл занимается на участке, который я ему сдаю в аренду. Во время сбора урожая он отдает мне часть прибыли. Он живет примерно в пяти милях к востоку.
— Кто-нибудь поблизости продает землю?
— Почему? Ты хочешь жить среди нас, предателей?
— Возможно.
— Ты, конечно, шутишь?
— Может быть.
Он с трудом поднялся с пня. Опираясь на трость, он встал и сказал:
— Думаю, на сегодня с меня хватит прогулок на свежем воздухе.
Эстер все еще была ошеломлена возможностью того, что он мог купить землю где-нибудь поблизости. Ей хотелось забросать его вопросами.
Гален почувствовал это и, не в силах удержаться, чтобы не поддразнить ее, спросил:
— Я возбудил твое любопытство, мисс Уайатт?
Эстер была удивлена улыбкой на его избитом лице.
— Да, Гален, это так.
— Хорошо, — сказал он, тихо посмеиваясь. — Хорошо.
Эстер смотрела, как он ковыляет обратно к дому, и ее вопросы остались без ответа.
Позже в тот же день Эстер размышляла над его поразительным заявлением. Действительно ли он собирался купить землю в этом районе, и если да, то с какой целью? Она никогда не слышала никаких историй о том, где жил Черный Дэниел, когда не был в разъездах, и ничего не слышала о том, что у него есть семья. Все, что она знала, это то, что Черный Дэниел помогал рабам бежать и вел их на север, и что он, как и уэслииты, никогда не терял пассажиров. Была ли у него где-нибудь жена, которая сейчас очень переживала из-за его отсутствия? Иметь супругу будучи членом Дороги, должно быть, мучительно. Учитывая все опасности, с которыми приходилось сталкиваться — ловцов и собак, которых нужно было избегать, — и вполне реальную угрозу предательства, нависшую повсюду, Эстер была благодарна своему жениху, Фостеру Квинту, который не имел официальных связей с Дорогой. Ее собственное участие было достаточно опасным. Фостер, канадец по происхождению, в настоящее время заканчивал учебу в Оксфорде в Англии. Весной он собирался вернуться к берегам Америки. Перед ее мысленным взором возникло смуглое лицо Фостера, и она поняла, что написала ему всего один раз с тех пор, как приехал Гален. Она добавила еще одну пренебрежительную отметку в послужной список Черного Дэниела, но тут же остановилась — этим утром Гален извинился за то, что был такой занозой в заднице. Он даже улыбнулся. Она понятия не имела, как долго продлится такое поведение, но надеялась, что так будет продолжаться до конца его пребывания здесь.