— Гален.
Он стряхнул с себя задумчивость.
— Прости, Индиго, ты что-то спросила?
И снова это имя окутало Эстер, как легкое облачко. С минуту она пыталась вспомнить, что собиралась сказать.
— Да. Моя тарелка пуста, могу я теперь идти?
Он приподнял бровь в ответ на ее саркастическую реплику и на огонек, вспыхнувший в ее темных глазах. Он решил, что ее остроумие — еще одно из ее привлекательных качеств. Он улыбнулся.
— Да, малышка, ты можешь быть свободна.
Эстер провела большую часть дня в Энн-Арборе, городке, расположенном всего в нескольких милях к западу. Она зашла на почту, где ей сказали, что чек, который она надеялась получить от своего английского издателя, не пришел. Она подавила свое разочарование, затем перешла улицу, чтобы отправить телеграмму Галена. Его записка казалась вполне невинной — в сообщении говорилось о заказе пиломатериалов и гвоздей, — но Эстер предположила, что это шифр. После этого Эстер заглянула в пансион Кейт Белл пообедать, после чего немного посидела и посплетничала с женщинами в гостиной Кейт. Большинство сплетен крутилось вокруг Бетани Энн Лавджой, семнадцатилетней дочери члена Комитета бдительности Уильяма Лавджоя. Бетани Энн сбежала из дома, чтобы не выходить замуж за подобранного ее отцом жениха, делового партнера средних лет по имени Джон Ройс. Слухи о том, что она исчезла в ночь перед свадьбой, дошли до самого Детройта. С тех пор о ней никто ничего не слышал. Лавджой потратил целое состояние на строительство одного из самых больших и величественных домов в округе для проживания молодоженов, но после бегства Бетани Энн он остался пустым.
К тому времени, как Эстер добралась до дома, уже сгустились вечерние сумерки. Она поставила телегу в сарай, а затем вошла в дом. На кухонном столе она обнаружила записку, оставленную Би, в которой говорилось, что нитки с бока Галена были сняты. Рядом с запиской лежал копченый окорок, который любезно передал через Би Брэнтон Хаббл, и два ломтика бекона. Эстер мысленно поблагодарила соседей за щедрость и поднялась наверх, чтобы позвать Галена. Не получив ответа, Эстер решила, что он спит. Она решила приготовить ужин, а затем подняться наверх и проведать его.
Осторожно держа поднос с едой для Галена, Эстер тихонько постучала в дверь мансарды и вошла, когда он позвал. Она застала его нежащимся в большой ванне из черного фарфора, принадлежавшей ее дедушке. Вид его золотистой обнаженной груди, возвышающейся над водой, привел ее в такое смущение, что она тут же повернулась к нему спиной.
— Я думала, ты сказал «войди»! — выдохнула она.
Гален не смог сдержать улыбки, увидев, как она смутилась, но сказал правду:
— Это я должен извиниться. Теплая вода так убаюкала меня, что я забыл, где нахожусь. Я отозвался на твой стук, не задумываясь.
— Ты хочешь сказать, что обычно приглашаешь женщин, когда принимаешь ванну?
— Когда-то для меня не было ничего необычного в том, что пригласить женщину принять со мной ванну.
Глаза Эстер расширились.
Гален усмехнулся про себя, жалея, что не может видеть выражение ее лица. Он догадался, что шокировал ее своим откровением, хотя это и не входило в его намерения. Он должен был помнить о том, какую уединенную жизнь она, вероятно, вела.
Эстер была действительно шокирована — как тем, что обнаружила его в ванне, так и неожиданным признанием. Она знала, что мужчинам позволено вести свою жизнь так, что это выходит далеко за рамки строгих правил поведения женщин, но стала бы женщина с хорошей репутацией резвиться с мужчиной в ванне? Ей стало интересно, каким человеком на самом деле был Гален и в каких кругах общества он вращался, когда не был Черным Дэниелом. Все еще стоя к нему спиной, она сказала:
— Я просто оставлю поднос здесь, у двери, и вернусь за ним позже.
Его мягкий голос остановил ее.
— Мне показалось, или я действительно увидел две тарелки на этом подносе?
В комнате, казалось, стало очень тепло, и Эстер виновато посмотрела на две тарелки и два серебряных прибора, а затем сказала:
— Я… подумала, что тебе будет приятно иметь компанию. Ты был сегодня весь день совсем один и…
— Я был бы рад этому, — ответил он таким нежным тоном, что у нее участился пульс.
Эстер запнулась.
— Тогда я… выйду… чтобы ты мог…
— Тебе нет необходимости уходить. Если ты просто будешь стоять, как стоишь…
Комнату наполнил звук льющейся воды. Эстер на мгновение забыла об осторожности и инстинктивно повернулась на звук. Увидев, что он собирается вылезти из ванны, она снова ахнула и обернулась.