— Через сколько времени после этого ты сбежала?
— По иронии судьбы, это произошло всего через несколько дней. Появился спекулянт.
Гален не раз выдавал себя за спекулянта. Спекулянты были странствующими торговцами рабами, которые путешествовали от плантации к плантации, покупая любых рабов, которых хозяин хотел продать, — обычно это были непослушные, хромые или престарелые рабы, которые больше не могли выполнять работу. Затем спекулянт продавал их.
Гален спросил:
— Так что же произошло?
И снова голос Эстер унес их обоих в прошлое.
Известие о прибытии спекулянта заставило всех присутствующих напрячься и испугаться. В результате во дворе воцарилась тишина. У хозяина не было особых проблем с рабами, но никто не знал, что у хозяина на уме; все знали, что кто-то мог совершить правонарушение, и независимо от того, было ли это нарушение реальным или мнимым, любой раб мог быть продан одним взмахом кнута.
Когда спекулянт в сопровождении мастера Дилла медленно направился к женщинам во дворе, Элла предупредила Эстер:
— Не смотри на него. Посмотришь на него, и он обязательно тебя купит.
Эстер определенно не хотела, чтобы ее покупали, поэтому она опустила голову и сосредоточила свое внимание на работе, но, когда услышала: «Как насчет этой?» она сжалась от страха.
Эстер заставила себя сосредоточиться на своей работе, изо всех сил молясь, чтобы они говорили о ком-то другом.
— Сколько? — спросил мастер.
— Сколько ей лет? — парировал спекулянт.
— Она у меня уже… дайте-ка посмотреть…
Эстер услышала шелест бумаги, когда хозяин просматривал свою бухгалтерскую книгу. Затем он сказал:
— Шесть лет. Значит, ей около восьми-девяти.
— Она хорошая работница?
— Насколько я знаю, да.
Хозяин повернулся к Дот.
— Дот?
Дот подняла голову, и ее глаза на секунду встретились с глазами Эстер.
— Да, мастер Дилл.
— Эта девочка хорошая работница?
Дот не сводила глаз с Эстер.
— Да, сэр.
— Хорошо. Как я и думал. Повернись-ка, девочка, давай посмотрим на тебя получше.
Эстер почувствовала, как кто-то похлопал ее по плечу. Это подтвердило ее худшие опасения. Дрожа так сильно, что едва могла пошевелиться, она обернулась.
У спекулянта были самые холодные голубые глаза, которые она когда-либо видела. Они были похожи на осколки, упавшие с неба. Она знала, что страх ясно читается на ее лице.
Он спросил ее:
— Как тебя зовут, девочка?
— Эстер, — прошептала она.
— Протяни руки. Мой знакомый хочет, чтобы девочка твоего возраста работала у него за ткацким станком.
Эстер подчинилась, надеясь, что отрезанный мизинец каким-то образом сделает ее непригодной для работы.
— Что случилось с твоим пальцем? — спросил спекулянт.
— Я не знаю. Дот говорит, что так было, когда я приехала сюда.
Он посмотрел на Дот. Она утвердительно кивнула.
Когда он снова перевел взгляд на Эстер, она вздрогнула под его пронзительным голубым взглядом.
Он сказал:
— Возвращайся к работе, Эстер.
Мужчины двинулись дальше.
На следующее утро Эстер была среди группы из четырех рабов, купленных спекулянтом. Хозяйка Дилл дала Эстер достаточно времени, чтобы собрать свои скудные пожитки и быстро, со слезами на глазах попрощаться с Дот и Эллой. Со слезами на глазах Эстер подошла и встала рядом с остальными, двумя женщинами и мужчиной, которых продали, потому что они продолжали убегать. Мужчина был прикован за лодыжки длинной цепью, прикрепленной к задней стенке фургона. Эстер и женщинам разрешили ехать в кузове фургона позади спекулянта с холодными глазами.
Они отправились в путь на рассвете. Когда они отъехали, Эстер увидела, что Дот стоит возле хижины, прижимая к себе тихо всхлипывающую Эллу. Заплаканная Эстер не сводила с Дот взгляда, пока фургон не скрылся из виду.
Когда Эстер закончила свой рассказ, Гален увидел в ее глазах слезы. Ему хотелось обнимать ее до тех пор, пока боль того дня не исчезнет из ее памяти навсегда.
— Дот и Элла были единственной семьей, которую ты когда-либо знала?