— Не совсем.
— Ага.
— Ты действительно думаешь, что это может быть Джейсон? — внезапно спросила она, отвернувшись от окна и повернувшись ко мне.
— Не знаю, дорогая. Возможно.
— Знаю, что это, наверное, звучит безумно, но я регулярно проверяю его, и, насколько могу судить, он уже много лет даже не приближался к Нью-Йорку.
Я покачал головой и крепче сжал руль.
— Это не звучит безумно. Чёрт, на твоём месте я бы тоже хотел знать, где этот парень находится каждый хренов день.
Кейт глубоко вздохнула и снова повернулась к окну.
— После того как всё это произошло, я некоторое время ходила к психотерапевту...
— Да, могу себе представить, — тихо вставил я.
— И мой психотерапевт предупредила меня, что навязчивое слежение за человеком, который причинил мне боль, помешает мне двигаться дальше. Поэтому, пока Джейсон был в тюрьме, я даже не гуглила его имя. Просто... делала вид, что его не существует.
— Мне это понятно.
— Ага, но после его освобождения я всё-таки погуглила его. Я сказала себе, что это будет только один раз, просто чтобы узнать, чем он занимается, куда направляется и тому подобное. Но это был не один раз. В смысле, я не одержима этим. До того, как всё это произошло, я искала его раз или два в месяц, не больше, но в последнее время... очень часто.
Я кивнул.
— Ну, учитывая обстоятельства, я думаю, это понятно.
— Но...
Она заколебалась, и я повернулся, чтобы взглянуть на неё. Кейт прикусила губу, погруженная в свои мысли.
— Что? — спросил я, снова обратив взгляд на дорогу и следуя указаниям, как доехать до дома её отца.
— Я знаю, что это не он, — наконец сказала Кейт.
— Но ты не знаешь, — мягко возразил я.
— Нет, — отрезала Кейт. — Знаю. Я тебе это говорю. Я знаю, что это не он. Но хотела бы, чтобы это был он, потому что тогда я бы чувствовала, что… это не было бы чем-то новым. Это не было бы чем-то неизвестным. Но это так, и я сейчас боюсь больше, чем когда-либо раньше.
Костяшки моих пальцев побелели, когда я сжал руки на руле. Слышать её беспомощный страх, сквозивший в каждом слове, было хуже, чем видеть, как она плачет. Первобытная потребность защищать была жива во мне, но Кейт была права. Незнание того, с кем или с чем мы боремся, делало невозможным что-либо предпринять, чтобы остановить это. Это будет продолжаться до тех пор, пока... что?
Нет. Я не хотел об этом думать.
— Давай просто отвезём тебя домой, ладно? — сказал я после нескольких минут раздумий. — Мы во всём разберёмся.
— Но как? Как мы можем разобраться, если мы не...
— Ты здесь живёшь? — перебил я её, подъезжая к закрытому жилому комплексу, сердце моё билось всё быстрее и быстрее.
Она кивнула и сказала «Да», а затем дала мне код доступа, чтобы открыть те же ворота, через которые я проскользнул с Нейтом много лет назад.
При воспоминании о том, как я последовал за ним в тот таунхаус, у меня сжались внутренности. Меня подташнивало, я был уверен, что меня вырвет, как и тогда, когда мы медленно катили по улицам с однополосным движением. Если прикинуть, в этом комплексе было около шестидесяти-семидесяти домов. Вряд ли она жила где-то рядом с тем домом, в который вломился Нейт, но я не мог ничего поделать с сухостью во рту и стуком в ушах.
— Хорошо, вон там, — сказала Кейт, указывая на один из домов, ничем не отличающийся от всех остальных.
Я подъехал к обочине у дома, который, как я предположил, принадлежал её отцу. На подъездной дорожке, обсаженной распускающимися маргаритками, стояла одна машина.
«Маргаритки. Там были маргаритки».
Я взглянул на соседний дом, и на следующий, и на следующий, и у каждого из них были маргаритки.
— Рев?
Мурашки пробежали по моей коже, когда я взглянул на Кейт, её рука застыла на пряжке ремня безопасности. Она смотрела на меня с беспокойством в глазах.
— Ты в порядке? Ты совсем побледнел.
Я сглотнул и попытался увлажнить рот, жалея, что у меня нет воды.
— Ага, нет, я в порядке, — ответил я, хотя это было далеко не так.
Я видел, что это не убедило Кейт, но она уступила. Мы отстегнули ремни и выбрались из маминой машины. Я огляделся в поисках чего-нибудь, что могло бы вызвать ещё какие-нибудь воспоминания, кроме чёртовых маргариток, но каждый из этих домов был похож на предыдущий. Ничто, кроме редких кормушек для птиц или ветряных колокольчиков, не отличало их друг от друга. Это было головокружительно, и каждый предупреждающий звоночек в моём мозгу подсказывал мне уходить.