— Мы живём вот здесь, — сказала Кейт, доставая ключи из сумочки. — Это машина медсестры моего отца, — указала она на подъездную дорожку.
— А где твоя машина? — спросил я, сосредоточив внимание на номере дома.
«Четырнадцать. Четырнадцать, четырнадцать, четырнадцать... звучит знакомо?»
«Почему я не мог вспомнить номер дома?»
Знал ли я когда-нибудь?
— Она в мастерской, — ответила Кейт. — Мне нужно было поменять масло и поставить новые шины. Поэтому вчера Кристал отвезла меня на работу.
— Я думал, она отвезла тебя на работу, чтобы ты не оставалась одна, — ответил я, пока мой мозг пытался сложить пазл, но картинки не было.
— Ну, да, это тоже.
Кейт пожала плечами, направляясь по дорожке к входной двери. Я неуверенно последовал за ней, оглядываясь по сторонам. Пытаясь — пытаясь — найти что-нибудь, что пробудило бы воспоминания.
«Ты додумываешь. Просто расслабься».
Я сделал глубокий вдох и запрокинул голову, чтобы посмотреть на чистое голубое небо, на котором не было видно ни облачка. Действительно был прекрасный день. Комфортный. Приятный. Мы должны были тусоваться на заднем дворе моих родителей. Нам следовало бы прогуляться, держась за руки, пообедать в каком-нибудь заведении на Мэйн-стрит, чтобы поесть на свежем воздухе и насладиться погодой.
«Может быть, мы ещё могли бы это сделать».
«Может быть, мы могли бы пойти на свидание. Отбросить всё это дерьмо на время и просто пожить немного, не беспокоясь о том, кто за нами наблюдает, следит».
Я выдохнул, когда Кейт открыла дверь. Она вошла внутрь и сразу же была встречена дружелюбным женским голосом.
— Посмотри, кто пришёл, Говард!
— Патриция! О, Патриция, ты вернулась! Иди сюда, дай мне хорошенько тебя рассмотреть.
Кейт оглянулась на меня через плечо и грустно улыбнулась, прежде чем пройти в залитую солнцем гостиную, где на диване сидел пожилой мужчина с кошкой на коленях, которая виляла хвостом и настороженно смотрела на меня.
— Привет, Гови, — сказала Кейт, присев перед ним на корточки и взяв его руку в свою. — Как твой день?
— Хорошо, Пэтти. Теперь, когда ты здесь, ещё лучше.
Откуда-то из глубины дома в комнату поспешила пожилая женщина с бутылкой сока в руке.
— Мы ходили на прогулку этим утром, — сказала она, присаживаясь рядом с отцом Кейт. — Погода великолепная.
Я стоял так далеко, как позволяла комната, не желая вторгаться в их личное пространство и потенциально расстроить этого хрупкого человека с яркими глазами, которые выглядели одновременно присутствующими и далёкими. Но через мгновение его внимание переключилось на меня, и он с любопытством наклонил голову.
— Здесь кто-то есть, Пэтти, — сказал он. — У нас гости.
Кейт повернулась и посмотрела на меня. Медсестра, сидевшая рядом с Говардом, заметила меня и улыбнулась.
— О, Гови, это мой друг Реван, — сказала Кейт, держась за руку своего отца, когда она встала и протянула другую руку мне в качестве приглашения.
— Реван, — сказал Говард, окидывая меня изучающим взглядом. Оценивая в точности так, как, по моему мнению, отец должен был бы оценивать нового парня своей дочери. Его взгляд остановился на моих глазах. — Ты похож на злодея из фильма о супергероях.
— Папа... Гови, — поправила себя Кейт, закатив глаза. — Будь милым.
— Реван, приятно познакомиться. Я Анджела, — сказала медсестра, аккуратно складывая руки на коленях.
— Можете звать меня Рев, — сказал я ей и Говарду, который всё ещё не отрывал от меня обвиняющего взгляда.
Мужчина не помнил, что стоящая перед ним женщина — его дочь, и всё же я жаждал его одобрения, как будто он помнил. Жаждал, чтобы он понял, что я никогда не смог бы сыграть роль злодея, когда я был слишком занят ролью героя.
Я взял на себя смелость сесть в кресло напротив него и сказал:
— Мне кажется, Говард, я нравлюсь вашей кошке больше, чем вам.
Говард взглянул на кошку в оранжево-чёрную полоску, которая поворачивала голову то в одну, то в другую сторону, наблюдая за мной широко раскрытыми от любопытства глазами. Это вызвало у него смешок, и он пренебрежительно махнул морщинистой рукой, прищёлкнув языком.
— Шеба всех любит. Не вздумай задирать нос, — сказал Говард. — И дело не в том, что ты мне не нравишься. Я недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы понять, нравишься ты мне или нет.
— Это справедливо, — сказал я, кивая.
Кейт поймала мой взгляд и прикусила губу. Я не мог понять, чего ей хотелось — улыбнуться, рассмеяться или заплакать. А может, и всего сразу. Но в её взгляде я увидел благодарность, и это было то, что я понял. Я тоже был благодарен. За этот момент, за то, что мне позволили встретиться с её отцом, за то, что я не узнал эту комнату так же, как узнал всё снаружи.