В тот вечер я вернулся к Кейт без происшествий. Она попросила меня остаться с ней, и я был не в том положении, чтобы жаловаться. Мы на цыпочках вошли в дверь, поднялись по лестнице и прошли по коридору в её спальню, снова проходя мимо этой закрытой комнаты, которая продолжала раздражать меня, несмотря на то, что я понимал, насколько это нелепо. Я надеялся, что рано или поздно беспокойство, которое я испытывал, пройдёт, и я, наконец, смирюсь с тем, что всё это было одним большим, нелепым совпадением. Но до тех пор воспоминания об этом дне продолжали преследовать меня так, как не преследовали меня много лет.
Мы вместе быстро приняли душ, прежде чем забраться в постель, где я боготворил её тело до тех пор, пока имя Бога не заменилось в моём сознании её именем. Несколько мгновений спустя я напомнил Кейт о том, как сильно я её любил, как сильно она дополняла мою жизнь, каким счастливым я был, несмотря ни на что, и она заснула под мой голос и ощущение моих рук, гладивших яркие волосы.
Я хотел бы уснуть вместе с ней. Но бессонница была ужасной штукой, и она вцепилась в меня такими тисками, что, что бы я ни делал, не мог от неё избавиться.
Итак, я встал с кровати, чтобы отлить. Затем тихонько спустился на кухню, где в одном из шкафчиков нашёл стакан и налил себе холодной воды из кувшина в холодильнике. Я проделал всё это, в то время как мой мозг был переполнен бесчисленными вопросами, тревогами и беспокойствами по поводу того, что сказал Сол.
Потому что, что за херня, блин? На что он, чёрт возьми, намекал — и почему? Что Сол знал? Он что-то знал, или это было просто... предчувствие?
Я опустился в кресло в гостиной и провёл рукой по волосам, туда-сюда, и конденсат с холодного стакана капал с моей ладони на босую ногу. В доме было пугающе тихо. Мой мозг буквально вопил. Я представил себе свою жизнь всего несколько месяцев назад, до того, как начал работать в «Полуночном лотосе». Я не был счастливее, но тогда всё было проще, и я жаждал этого сейчас. То время, когда не боялся за безопасность своей девушки, женщины, которая, как я был уверен, была любовью всей моей жизни.
«Нельзя думать, когда ты измотан».
Ага, мне нужно было попытаться отдохнуть. Я тяжело вздохнул и встал с кресла. Оглядел тёмную гостиную. Всё выглядело так же обычно, как я и знал, покрытое тенью, пока свет от фонарного столба не осветил что-то в коридоре. Я сделал глубокий вдох, лёгкие замерли, а сердце остановилось, когда я увидел лицо Анджелы.
— Прости, не хотела тебя напугать, — сказала она.
Анджела была одета в длинный халат, который развевался вокруг её лодыжек, когда она вышла в лунный свет, проникающий через окно гостиной.
— Я услышала, как кто-то ходит по кухне, и вышла, чтобы убедиться, что это не Говард, — объяснила Анджела с доброй улыбкой. — Я не верю, что он не включит плиту и не забудет о ней.
Я кивнул, внезапно почувствовав себя неловко без повязки на глазу и рубашки. И чувствовал себя обнажённым под взглядом этой незнакомой женщины, и хотя не ощущал в её взгляде явного осуждения, я также не умела читать мысли.
— Я не хотел никого будить, — ответил, смущённо улыбаясь. — Просто спустился, чтобы попить воды.
Анджела указала на кресло, на котором я только что сидел.
— И сидеть одному в темноте?
Я безрадостно хмыкнул.
— Просто... о многом думал.
— Да, могу себе представить, — сказала она с понимающим вздохом. — Кейт рассказала мне о том, что происходит.
Я прищурился, глядя на пожилую женщину. Тени и недостаток света превратили морщины на её лице в глубокие впадины. Анджела наблюдала за мной, её поза была свободной и открытой, но я понял, что она тоже оценивала меня, когда наклонила голову и приподняла уголок рта в мягкой улыбке.
— Ты сейчас ко всем относишься с подозрением, — безошибочно угадала она.
— Не принимайте это близко к сердцу.
— Я не принимаю и понимаю, что тебе понадобится время, чтобы довериться мне. Но, если это имеет значение, клянусь, я люблю Говарда и его дочь. Я очень забочусь о них обоих. И не сделаю ничего, что могло бы причинить им вред.
Это было именно то, что сказал бы человек с дурными намерениями, но я всё равно кивнул.
— Пожалуй, пойду спать, — сказал я, поворачиваясь к лестнице, чтобы оставить Анджелу в гостиной.
— Хорошо, — ответила она. — Спокойной ночи, Рев.