— Ага, конечно, но, может, ты хочешь посмотреть фильм или ещё что-нибудь?
— О, точняк, — сказал я, кивнув. — Мы могли бы...
Мой голос оборвался из-за того, что что-то пролетело мимо меня со слепой стороны, едва не врезавшись в меня. Ахнув и подпрыгнув, я убрался с линии огня, когда птица хаотично пролетела через двор и приземлилась в куче беспорядочно хлопающих крыльев.
— Офигеть. — У меня перехватило дыхание, когда существо плюхнулось на землю всего в нескольких футах от бассейна. Птица вот-вот упадёт в воду и утонет. Я не был уверен, что смогу это вынести. — Мы должны ей помочь.
Нейт никак не отреагировал. Он не двинулся с места. Нейт стоял, небрежно покуривая и пуская в воздух струйки дыма.
— Зачем?
Я перевёл взгляд с раненой птицы на него.
— Посмотри на неё, — сказал я. — Ей больно, и она упадёт в бассейн, и...
— Она всё равно умрёт, — пробормотал Нейт, пожимая плечами.
Я нахмурился, глядя на него, обеспокоенный его безразличным поведением. Мне не было всё равно, осталось ли этому существу жить несколько минут или нет. Я не собирался просто смотреть, как птица тонет в бассейне моих родителей. Я не был психопатом.
Зажав сигарету между губами, я осторожно приблизился к перепуганной птице, протянув руки, готовый схватить её и найти более безопасное и удобное место, где она могла бы либо поправиться, либо умереть. Птица не заметила моего приближения, слишком взбешённая, чтобы обращать на это внимание, и я пытался найти подходящий момент, чтобы схватить её за крылья и тело, не желая напугать её — или, что ещё хуже, ранить ещё больше.
— Осторожно, — сказал Нейт, подходя ко мне сзади. — Дай мне это сделать.
Он пришёл в себя, и я вздохнул с облегчением. Возможно, я бы справился с этим, если бы был один и у меня не было выбора, но я был в невыгодном положении, и иногда это мешало мне быстро реагировать. Итак, я медленно встал, отступил на шаг или два и кивнул.
Затем Нейт быстро присел и обрушил кирпич птице на голову.
С моих губ сорвался сдавленный крик, и сигарета выпала на кирпичи, окаймлявшие бассейн.
— Что ты наделал?! — закричал я, мой голос срывался, я хватался руками за грудь, горло и волосы. — О Боже, Нейт! Что ты наделал?!
Он оставил птицу там, а сам встал и повернулся ко мне. Я не мог смотреть на него. Мой взгляд был прикован к кирпичу, лежащему поверх расплющенной головы птицы. От безжизненного тела остались только раздробленные кости и окровавленные крылья. Пицца, которую я съел ранее, скрутила мой желудок, и я согнулся пополам, меня рвало прямо на сигарету, которую я забыл потушить.
— Она уже была мертва, — спокойно рассуждал Нейт, пока я держался за колени, пытаясь взять под контроль свои сжимающиеся внутренности. — Я помог ей. Избавил от страданий.
— Ты... — я выплюнул ещё один поток слюны, наполнивший мой рот, — ты убил птицу.
— Она же страдала, — настаивал Нейт. Его голос был таким мягким и успокаивающим, словно он разговаривал с ребёнком. — И то, что я только что сделал, было гораздо приятнее, чем позволить ей утонуть или получить сердечный приступ. Потому что именно это и произошло бы, Рев. Птица была напугана и умерла бы от этого. Поэтому я помог ей.
Нейт продолжал это повторять, но я думал только о том, что он решил лишить кого-то жизни.
Я медленно встал и вытер рот тыльной стороной ладони. Нейт пристально смотрел на меня, почти оценивая мою реакцию. Наконец я посмотрел на него и почему-то с удивлением обнаружил, что он выглядит по-прежнему. Он по-прежнему был Нейтом, моим лучшим другом с восьми лет. Он не был похож на парня, который только что убил беспомощную птицу. И хотя я не знал почему, от этого мне стало немного легче.
— Иди в дом, — сказал мне Нейт, его взгляд был наполнен заботой и беспокойством. — Я уберу это дерьмо, а ты пока найди фильм.
И я сделал то, что он сказал.
— Порядок, Рев. Просто стой здесь. Я собираюсь зажечь его, а ты отойди, хорошо?
— Хорошо, — говорю я, наблюдая, как мой отец направляется к другому концу подъездной дорожки.
Но тут я вспоминаю, что хочу кое-что сказать папе. Что именно? Что я хочу сказать? Что...
«Нет, нет, нет. Оставайся здесь. Оставайся здесь. Никуда не уходи, — уговариваю я себя, изо всех сил стараясь не шевелить ногами. — Нет! Что ты делаешь?! Остановись!»
Но мои ноги не перестают двигаться, и я иду к папе. Паника охватывает меня, в то время как страх сковывает воздух в моих лёгких. Я размахиваю руками, мой мозг кричит, и мои губы открываются, чтобы предупредить папу, сказать ему, что я стою прямо здесь, прямо на линии огня, но у меня нет голоса.