Полицейский опустился на колени рядом со мной и помог развязать ноги Говарда.
— Всё в порядке, Говард. Меня зовут офицер Мэтт Пейтон. Я помогу вам сегодня, хорошо?
Говард испуганно посмотрел на офицера Пейтона и едва кивнул.
— С-спасибо, офицер. Можете сказать, всё ли в порядке с Патрицией? Я-я её не видел, и мне нужно знать, с моей Пэтти…
Я взял руку Говарда в свою.
— Пэтти в порядке. С ней всё хорошо.
Говард выдохнул с облегчением.
— О, слава богу. Но... Реван...
Тот факт, что этот человек запомнил моё имя, заставил моё сердце забиться чаще.
— Да?
— А что с Кейт? Где моя Кейт? Она… она была здесь, всего несколько секунд… и я… — Его лоб нахмурился от замешательства и отчаянного желания вспомнить. — Она была так расстроена. О-о боже, он-она была так напугана, а я не смог ей помочь. Реван, ты должен её спасти. Ты должен…
Его руки дрожали в моих, и я крепко их держал.
— Я спас, — сказал я ему. — Я спас Кейт, Говард. С ней всё будет хорошо, обещаю.
Затем Говард начал плакать. Тяжёлые рыдания сотрясали его тело, пока офицер Пейтон помогал ему встать, мы стояли по обе стороны от него, поддерживая его. Говард прислонился ко мне, его слёзы промочили моё плечо, пока он благодарил меня снова и снова, пока мы не дошли до двух машин скорой помощи, ожидавших снаружи.
Медик остановил меня.
— Сэр, вы не ранены?
Я покачал головой, и, чёрт, чувство вины было таким тяжёлым.
— Нет. Где Кейт?
— Она там, — сказал парамедик, указывая на третью машину скорой помощи.
— С ней будет всё в порядке?
Он посмотрел на меня, в его глазах читалось сочувствие.
— У неё был очень тяжёлый день, — сказал он. — Мы повезём её в больницу через минуту.
Я выдохнул и кивнул.
— Могу я...
Офицер Пейтон положил руку мне на плечо и спросил, может ли он поговорить со мной.
— Вы единственный, кто не ранен и не погиб, — сказал он с хриплым, невесёлым смешком.
Я оглянулся на Кейт. Я не хотел её отпускать; не хотел больше ни на секунду терять её из виду. Поэтому я спросил:
— Можем ли мы поговорить в больнице?
Офицер Пейтон на мгновение замер, проследив за моим взглядом, затем кивнул.
— Я поведу.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
В больнице на другом конце города я сидел за столом в тихой комнате с офицером Пейтоном. Он был так любезен, что купил мне паршивую чашку кофе из автомата и пододвинул её через стол, прежде чем сложить руки. Офицер едва улыбнулся, в его глазах читалось глубокое сочувствие, пока я пытался унять дрожь в руках достаточно надолго, чтобы сделать глоток кофе и не разлить его по всему чёртовому столу. Но это было бесполезно, и я сдался, запустив свои глупые дрожащие руки в волосы.
— Как Кейт?
— Она ваша девушка? — уточнил офицер.
Я начал кивать, но потом засомневался.
— Мы поссорились прошлой ночью, и у нас не было шанса поговорить с тех пор…
Он торжественно кивнул.
— У меня нет способа приукрасить всё это. У неё несколько переломов, множество синяков. На лице нужны швы. Ничего такого, от чего она не сможет оправиться. Но… она прошла через настоящее испытание, — сказал он с сожалением в голосе. — Её избили, подвергли сексуальному насилию... этот ублюдок изрядно над ней поиздевался.
Именно в этот момент до меня наконец дошло. После всего, через что мы прошли… после всего, что мы видели, слышали, делали…
В этот момент я опустил голову и заплакал.
— О боже, — прошептал я, слова с трудом прорывались через сдавленное, переполненное эмоциями горло. — Боже, Кейт…
— Мне жаль, — сказал офицер Пейтон.
Что-то коснулось меня, и я отпрянул, пока не понял, что он протянул руку через стол и положил ладонь мне на руку.
Через несколько минут я прижал ладонь к глазу и вытер слёзы. Офицер Пейтон протянул мне салфетку, и я едва поблагодарил его, скомкав её в руке и промокнув глаз.
Боже, я был так зол. Так озлоблен. Так чертовски взбешён, что опоздал. Что сделал недостаточно. Что потерпел неудачу. И дело было не только в ней. Дело было в её отце. В Анджеле, в Нейте… чёрт, даже в Донни. Я подвёл и его — ведь парню нужна была помощь, разве нет? А я не дал ему шанса её получить, прежде чем проломил ему череп. Всё это было на мне. За то, что был слишком медленным, слишком опоздал, за то, что…
— Эй, — резкий голос офицера Пейтона прорвался сквозь хаотичную какофонию оскорблений, крутившихся в моём измученном мозгу. — Послушай меня, хорошо?
Я поднял на него прищуренный взгляд.