Всё было прекрасно. Даже превосходно, и я с нетерпением ждал начала вечера после работы.
Затем Нейт выбрал другой маршрут.
— Я думал, мы едем в «Тако Белл», — сказал я, подумав, что, возможно, он хочет зайти в магазин или ещё куда-нибудь. Купить упаковку пива для квартиры. Купить сигареты, в которых я отчаянно нуждался.
Но Нейт взглянул на меня с диким, озорным выражением в глазах.
— У меня есть идея.
Я поник на своём месте, чувствуя, как в животе скручивался тяжёлый комок страха.
— Какая у тебя идея?
Идеи Нейта редко были удачными. Его идеи обычно включали в себя то, что кто-то попадал в беду или получал травму. Я подозревал, что эта история не сильно отличается, и пожалел, что мы едем в одной машине.
— Увидишь.
Некоторое время мы ехали молча, у меня внутри всё переворачивалось, а разум подсказывал мне сказать что-нибудь, чтобы заставить его развернуться. Но я ничего не сказал, потому что, ну, мне было любопытно. И разве не всегда был шанс, что в кои-то веки его идея окажется стоящей?
В конце концов, Нейт припарковал машину и принялся бормотать, хорошее это место или нет, пока я с подозрением наблюдал за ним. Затем он вышел и жестом пригласил меня следовать за ним. Я сделал, как Нейт просил, и осмотрел местность. Мы были в квартале от того, что выглядело как закрытое сообщество таунхаусов или кондоминиумов, или что-то в этом роде. Территория была благоустроена, огорожена каменной стеной, шлагбаумом и клавиатурой, и Нейт одобрительно кивнул, как будто это имело значение. Я перевёл взгляд с него на общество, когда мы подошли к воротам.
— Перестань так пялиться, — приказал Нейт, небрежно обходя ограждение.
Моё сердце забилось быстрее, когда я заколебался, наблюдая, как Нейт идёт по тротуару, словно ему здесь самое место. Мой бедный желудок сожалел обо всём, что я съел в тот день, и я поспешил его догнать.
— Как? — спросил я, пытаясь понять, какого хрена мы делаем.
— Как будто нас здесь не должно быть.
Он небрежно помахал рукой и улыбнулся пожилой женщине, выгуливающей свою собаку. Женщина улыбнулась, затем перевела взгляд на меня, и её улыбка погасла.
Нейт оглянулся на меня.
— Тебе следовало оставить повязку в машине.
Я нахмурился.
— Почему?
— Потому что ты выглядишь так, будто мы затеяли какое-то дерьмо, — пробормотал Нейт тихим голосом, едва шевеля губами.
Я наклонился ближе к его уху.
— Мы затеваем какое-то дерьмо?
Нейт пожал плечами, и невинная улыбка тронула его губы.
— Может быть.
Я крепко зажмурил глаза. Твою мать.
— Какого хрена мы делаем, Нейт? Зачем мы здесь?
Он достал что-то из кармана. Я опустил взгляд и увидел предмет в его руке. Бумажник. Такого я ещё не видел, и он точно был не его. Для начала, бумажник был розовым.
Моё сердце отскакивало от стенок грудной клетки, когда я громко прошипел:
— Где, чёрт возьми, ты это взял?
— Сисяндры МакГи6.
— Кто?!
— У той цыпочки, которая приходила сегодня в салон.
— О, так она дала тебе свой бумажник?
Нейт фыркнул. Ему это показалось забавным.
— Ни хрена она мне не дала.
Я споткнулся о собственные ноги и побрёл по тротуару, не отрывая от него расширенного взгляда.
— Подожди, так ты... что?! Ты... ты...
— Стырил его? Ага.
Нейт расстегнул розовый кошелёк и раскрыл, чтобы показать мне водительские права в прозрачном пластиковом окошке. Я выхватил у него эту хренову штуку и поднял бумажник, чтобы рассмотреть лицо симпатичной блондинки. Кэтлин Маклафлин. Двадцать лет. Рост пять футов шесть дюймов7.
— Фотка, должно быть, старая, — сказал Нейт так, словно ему было наплевать на всё в этом мире.
Я опустил бумажник, чтобы пронзить его своим полным ярости взглядом.
— У неё теперь рыжие волосы, — говорил Нейт так буднично, так беспечно. Как будто он не крал чью-то собственность.
Нет, не просто чью-то. Грёбаного клиента. Забыл о том, что втянул себя — нас — в неприятности. Рой мог потерять свой бизнес. Рой, который был добр ко мне всю мою долбанную жизнь. Рой, который дал нам обоим работу, ни хрена не зная о нашей трудовой этике. Я мог с уверенностью сказать, что моя этика осталась неизменной, но этика Нейта? Я не был уверен, что у него она вообще была, но сейчас? Её не существовало.
Я подошёл к нему ближе, так близко, что носки моих грязных ботинок коснулись его.
— Как, чёрт возьми, ты украл её бумажник? — прошипел я, кипя от злости и в двух секундах от того, чтобы убить его на этом грёбаном тротуаре.