Нейтан начал приближаться, прорываясь, как бульдозер, не обращая ни малейшего внимания на то, что попадалось ему на пути, и я мог только догадываться, что он собирался сказать или сделать, или… я даже не знал, чёрт побери. Но прежде чем Нейтан успел добраться до моего столика с неудачниками, какой-то мудак швырнул пустую коробку из-под сока в мой невидящий глаз.
Парень — не Нейтан, а тот маленький говнюк, который что-то бросил, — хмыкнул и сказал: «Отличный прием, Реван», как будто само моё имя было оскорблением.
Я сжал в кулаке сэндвич с арахисовым маслом и желе, чтобы не расплакаться.
— Эй! — рявкнул Нейтан, и я подумал, что он обращается ко мне. Но когда поднял голову, он стоял над парнем, который швырнул свой мусор мне в лицо. — В следующий раз, когда увижу, что ты чем-то в него швыряешься, я разломаю твои дурацкие очки пополам, усёк?
Я опустил взгляд на липкое месиво у себя в руке. Чего? Нейтан Мэннинг ни за что не стал бы защищать меня. Нейтан Мэннинг не защищал никого, кроме самого себя.
— Эй.
Я медленно и осторожно поднял голову. В ужасе от того, что, если сделаю хоть одно неверное движение, он укусит меня, засунет мою голову в унитаз, выбросит мой рюкзак в мусорку — в общем, сделает какую-нибудь хреновину, которая не оставит мне другого выбора, кроме как расплакаться, а я не хотел плакать перед ним. Ясен хрен нет.
Но то, что наклонилось надо мной, потрясло меня до глубины души, потому что смотрел в глаза не ребёнку, который хотел превратить мою жизнь в ад. Нет, я смотрел на парня, который всё понял. То есть, конечно, в него не кидались всякой фигнёй, потому что не посмели бы, но дети избегали его как чумы. И неважно, было ли это его заслугой — по причинам, которые я тогда не знал, — или нет, но парень был чертовски одинок, а ни один ребёнок не должен чувствовать себя таким одиноким. Мир и так был достаточно велик и причудлив, но для маленького грёбаного ребёнка? Чёрт... с таким же успехом можно бросить маленького гуппи в океан, полный белых акул.
И вот так Нейтан Мэннинг больше не пугал меня, и своим единственным глазом я очень ясно видел, что он тоже меня не боится.
— Иди, посиди со мной, — потребовал он, прежде чем уйти.
Тогда я этого не знал, но...
Можно сказать, что моей первой ошибкой было последовать за Нейтом.
Но, знаете, я думаю, всё зависит от того, как на это посмотреть, верно?
Короче говоря, мы с Нейтаном подружились.
Ну, поначалу я крутился рядом с ним, чтобы он был счастлив и чтобы другие дети не приставали ко мне. Но в конце концов Нейт мне вроде как понравился.
Не-а, забудьте. Нейт мне очень нравился.
К счастью, его дом находился всего в паре кварталов от моего, и вскоре после того первого инцидента в кафетерии Нейт стал приходить ко мне каждый божий день, пока не темнело, и мои родители не предупреждали меня, что пора ложиться спать. По выходным Нейт оставался у меня ночевать.
Это была одна из тех дружеских связей, когда мы, казалось, никогда не уставали друг от друга, а если начинали действовать друг другу на нервы, Нейт шёл тусоваться с моим отцом или смотреть телевизор с моей мамой, как будто он был одним из нас. И мне показалось, что через некоторое время родители даже начали воспринимать нашу дружбу как яркий и блестящий плюс к «Несчастному случаю». Наконец-то у меня появился настоящий друг, тот, кто хотел меня узнать, а не тот, кого вынуждали к этому социальные обязательства или что-то типа того. Как Джо Уэстон, который больше не считал забавным издеваться над полуслепым ребёнком.
Нейт тоже был забавным, что поначалу удивило меня, потому что в школе его нельзя было застать врасплох, когда он смеялся или даже улыбался. Но, да, парень был сообразительным и по-настоящему остроумным.
Однажды это случилось Четвёртого июля — ровно через год после того, как папа чуть не убил меня. Нейт пришёл ко мне (потому что он всегда приходил) и спросил моих родителей, купили ли они на этот раз фейерверки. Блин, все так притихли, что можно было услышать, как мышь пукнула.
Через некоторое время мама, наконец, сказала:
— Нет, мы подумали, что в этом году обойдёмся без них.
Нейт быстро ответил:
— О, слава Богу, потому что мой следующий вопрос должен был быть о том, есть ли у вас скорая помощь на быстром наборе.
И, ладно, оглядываясь назад, я понимаю, что это, наверное, было слишком грубо и бестактно или что-то в этом роде, но, чёрт возьми, Нейт поднял нам настроение. Мы все рассмеялись, и хотя папа никогда не мог говорить о несчастном случае, не опустив головы от стыда, он всё же смог немного расслабиться, когда мы начали шутить на эту тему.