Тем временем Нейт вляпывался в какое-то дерьмо. Его арестовали за вождение в нетрезвом виде, а в другой раз — за порчу имущества после того, как тот напился до такой степени, что разбил несколько витрин магазинов на Мэйн-стрит.
Он был дебоширом, а я — болваном, который постоянно его выручал. Даже моим родителям надоело это дерьмо, несмотря на то, что они заботились о нём, как о родном человеке. Честно говоря, в тот момент было настоящим чудом, что Нейту удалось сохранить свою работу у Роя, но я думал, что это было скорее из жалости, чем из-за чего-либо ещё. Рой знал, что Нейт не сможет удержаться на другой работе, и поэтому держал его, несмотря на регулярные опоздания.
Но я всегда отдавал Нейту должное за то, что он выполнял свою работу правильно. Всё, за что Нейт брался, он выполнял и делал это хорошо. Просто, к сожалению, некоторые из его поступков были немного сомнительными с точки зрения морали.
— Тебе следует обзавестись собственным жильём, — сказала Эмили однажды вечером.
Она сидела на краю моей кровати и заплетала свои длинные светлые волосы. Эмили всегда заплетала их в косу, если только мы не принимали душ или не трахались. Иногда она заплетала их в две косы, как Пеппи Длинный чулок, но они всегда, всегда были заплетены.
— Почему? Тебе здесь не нравится? — спросил я, опираясь на кучу подушек.
Она посмотрела на меня через плечо.
— А тебе нравится?
Я неловко рассмеялся.
— Ну, я здесь живу, так что...
Эмили склонила голову набок с недоверчивым видом, словно не могла понять, как это возможно, что я говорю серьёзно, и вернулась к своему занятию — заплетанию волос, как будто она была долбанной Рапунцель.
— Не знаю, как ты раньше этого не замечал, но здесь ужасно пахнет, и...
— Ну, знаешь, здесь живут двое мужчин, так что...
— Я не имею в виду, что ты не в состоянии купить освежитель воздуха или что-то в этом роде. Скорее имею в виду, что здесь пахнет отвратительно. Совершенно отвратительно. И дело не в тебе, — настаивала Эмили. — Ты пахнешь хорошо, в твоей комнате пахнет хорошо, но как только я захожу в гостиную, всё, что я чувствую, это... я даже не знаю, что это. Травка, сигареты, запах тела и... я не знаю.
Я сморщил нос.
— Что? Серьёзно?
— Ты, наверное, к этому привык. Но это ужасно.
«Она это серьёзно?»
Я снова лёг и посмотрел на потолок.
Мы с Эмили встречались всего четыре месяца или около того. Это был недолгий срок, но я не помнил, чтобы она откровенно лгала о чём-либо. И если подумать, то Эмили бывала у меня всего несколько раз, в то время как я часто бывал у неё, хотя она делила свою квартиру с сестрой и женихом сестры. Квартира была такой же площади, как и моя, в ней проживало больше людей, но мы всегда были там. Так вот почему? Из-за того, что у нас с Нейтом воняло?
— Думаю, я мог бы почаще убирать...
— Реван, дело не в тебе, — Эмили повернулась и снова посмотрела на меня, в её глазах была настойчивость, — с тобой всё в порядке.
— Ты хочешь сказать, что проблема в Нейте? Но он редко бывает здесь.
Нейта почти всегда не было дома. Мутил с женщинами. Занимался то тем, то этим. Подрабатывал случайными заработками, чтобы заработать на сигареты, травку и выпивку. Мы вместе работали, по выходным ходили к моим родителям на ужин, а иногда и вместе ужинали в будние дни, но в остальном мы были как в море корабли. И это было не так уж плохо. Я мог свободно заводить отношения без его вмешательства, а Нейт не заводился по поводу того, что я делаю. Честно говоря, это изменение в нашей жизни помогло мне осознать, что мы стали настолько зависимы друг от друга, что не позволяли себе жить отдельной жизнью. И когда подумал об этом, то понял, насколько чертовски жалкой была наша жизнь. Конечно, я догадывался, что всё началось с необходимости, но не было необходимости в том, чтобы это продолжалось так долго.
— Ага, и слава Богу, что так, — язвительно пробормотала Эмили
— Что это значит? — спросил я, выпрямляясь.
— Ничего. Забудь, что я что-то сказала. — Эмили повернулась и, наклонившись, целомудренно поцеловала меня в щёку. — Сбегаю на кухню и принесу воды. Ты что-нибудь хочешь?
— Хочешь, я принесу?
Она покачала головой и улыбнулась.
— Нет, всё в порядке. Хочешь воды?
— Угу, спасибо, — сказал я, улыбнувшись в ответ, хотя улыбка и вышла немного натянутой.
Эмили вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой, а я снова посмотрел на потолок.
Двадцать восемь лет. Мне было двадцать восемь, и Эмили была моей первой девушкой. Она лишила меня девственности два месяца назад, и, по правде говоря, моя жизнь изменилась не так сильно, как я ожидал. Но секс был нормальным, и, по крайней мере, я думал, что мы оба счастливы. Так что, возможно, она была права. Может, мне пора обзавестись собственным жильём, а может, Эмили имела в виду, что нам стоит снять жилье вместе. Были ли мы готовы к этому? Мы были вместе всего несколько месяцев, но это не имело значения, не так ли? Мне было двадцать восемь, ей — двадцать четыре. Люди нашего возраста думали о том, чтобы остепениться, жениться, завести детей...