— Я сказал, возьми свои слова обратно!
Я попытался отобрать у него сэндвич, потому что зачем ему есть мамин сэндвич с арахисовым маслом и желе, когда он может сказать что-то настолько хреновое мне, своему лучшему другу? Но Нейт оказался чуть проворнее и отвернулся, забрав сэндвич с собой.
— Реван Уотерс и Нейтан Мэннинг! — предупредительно крикнула миссис Кин, заведующая столовой. — Отойдите друг от друга, если не можете вести себя хорошо!
Кафетерий наполнился смешками и перешёптываниями, когда я сердито уставился на Нейта, с кипящей яростью наблюдая, как тот запихивает сэндвич в рот одной рукой. Он вёл себя так круто, так чертовски спокойно, и, блин, это меня бесило.
Меня так сильно бесило, что Нейт мог оскорбить меня, не моргнув глазом, а потом продолжать вести себя как ни в чём не бывало. Он знал, как мне было больно, знал, как сильно я это ненавидел, и всё равно, сделал это так, словно я был не более чем одним из тех долбанутых детей, которые ненавидели нас обоих, вместе взятых. Чёрт побери, мы должны были быть командой. Мы были против них, а потом он, что? Сломал свою дурацкую руку и решил, что он мне больше не друг?
— Ты мудила, — прошипел я, используя слово, которое, как я знал, не должен был произносить.
Я схватил свою коробку с обедом и встал из-за стола, отвернувшись от него, чтобы не видеть, причинил я ему боль или нет. Мне было всё равно. Я решил, что на самом деле я ему никогда не нравился, что он просто использовал меня для маминой еды, так как у его мамы её никогда не было.
Но затем он сделал то, чего я никогда не ожидал увидеть от Нейтана Мэннинга.
Он извинился.
— Прости, — проворчал он, и я ошеломлённо повернулся к нему лицом. — Да ладно тебе, Рев. Садись.
Что я и сделал, слишком потрясённый, чтобы спорить.
— Ты думаешь, что твоя жизнь — полный отстой, потому что твой отец повредил тебе глаз, — пробормотал Нейт, всё ещё не в силах поднять на меня взгляд. — Но это был несчастный случай. Он не нарочно причинил тебе боль. И твой отец чувствует себя виноватым.
Я бросил взгляд на его руку, привязанную к груди и висевшую на повязке. Нейт что-то говорил мне — я это чувствовал, — но он не произносил этого вслух.
Теперь я понимаю почему, но тогда мне хотелось, чтобы он не говорил загадками и не заставлял меня разгадывать головоломки. Нейт знал, что я в них не силен, а он — ещё хуже.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я, чувствуя себя глупо.
— Я имею в виду, — он резко повернулся ко мне, его лицо было хмурым, — что иногда это не случайность. Боже, ты что, совсем тупой, что ли?
Сначала я был Циклопом, а потом стал тупым. Но я уже не слышал его оскорблений. Я был больше настроен на признание, хотя и не совсем понимал, что он пытается сказать.
— Что случилось с твоей рукой? — спросил я, снова обратив внимание на гипс и синяки на кончиках его пальцев, торчащих из него.
Нейт долгое время ничего не говорил. Каждые несколько секунд казалось, что он собирается что-то сказать, но затем закрывал рот, выпячивая или кривя нижнюю губу. По какой-то причине меня испугало, что Нейт был так близок к тому, чтобы разрыдаться посреди столовой, когда он высмеивал других детей за то же самое. Наверное, в глубине души я всегда думал, что он круче этого. Возможно, сильнее.
Наконец, Нейт прошептал:
— Я бы хотел жить с тобой. Я бы хотел... я бы хотел, чтобы твоя мама была моей мамой.
И это было самое близкое к признанию, что я получил, но мне хватило и этого, чтобы понять, что мама Нейта была не очень хорошей... как и её парень.
Но ведь говорят, что именно с этого и начинается подобное дерьмо, верно? Дома. В случае с Нейтом, если ему нужно было оправдание тому, почему он стал таким, каким стал, его воспитание подходило как нельзя лучше.
Моё оправдание? Ну, в моём случае, думаю, я просто слишком сильно заботился о своём друге, потому что если бы не я, то кто ещё?
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Когда мне было одиннадцать, я вместе с родителями и Нейтом посмотрел фильм с Робином Уильямсом «Капитан Крюк». Мне он очень понравился — да и кому он не понравился? — но для меня кино было больше о пиратах и меньше о Потерянных мальчиках. Хотя, если задуматься, Потерянные мальчики — это просто маленькие пираты, не так ли? И если так подумать, то, возможно, мы с Нейтом были потерянными мальчиками, и, может быть, именно поэтому всё в конце концов полетело к чертям.