— Нав... наверное, это был енот или что-то в этом роде, — прошептала она у меня за спиной, вцепившись руками в мой пиджак.
— Угу, — прошептал я в ответ, всё ещё осматривая местность вокруг нас. — Наверное.
И всё же я не пошевелился. И наблюдал за «Полуночным Лотосом», не сводя глаза со здания, боясь отвести взгляд. В пиджаке было неуютно; воздух вокруг нас, казалось, скользил по моей коже. Я был на взводе, нервничал, уверенный, что кто-то там есть и наблюдает за нами из укромного, затемнённого уголка. Я был уверен, что это не грёбаный енот, а человек.
— Рев, ты...
— Подожди, — прошептал я, убирая руку с её машины и поднимая один палец.
Я сосредоточился на приглушенной симфонии звуков вокруг нас. Вдали, на шоссе, гудели двигатели. Рядом работал кондиционер. Где-то далеко над головой пролетел самолёт. Я ждал шагов или скольжения по крышке мусорного бака, или ещё чего-нибудь, но ничего не последовало. Поэтому раздражённо выдохнул и поднёс руку ко лбу.
«Кейт наверняка думает, что я рехнулся».
— Ладно, — сказал я. — Думаю, это была фигня.
Чёрт, мне было так неловко, что я впал в ступор из-за того, что за зданием, вероятно, скрывался дикий кот или енот. Уже дважды за пару недель я пугался по пустякам, и я подумал, что мало шансов, что Кейт не считает меня абсолютным идиотом.
— Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, — сказала Кейт, когда я неохотно повернулся к ней лицом. — Честно говоря, никогда не знаешь, что за мрази бродят здесь так поздно ночью.
— Ты просто пытаешься подбодрить меня из-за того, что я веду себя как параноидальный болван, — поддразнил я, подавляя желание самоуничижительно закатить глаз.
Я ожидал, что Кейт рассмеётся, но она покачала головой, и на её лице появилось серьёзное выражение.
— У нас была своя доля безумцев, — сказала девушка тихим голосом, не отрывая от меня взгляда.
Я с любопытством наклонил голову.
— Что ты имеешь в виду?
Кейт посмотрела куда-то мимо меня, в сторону клуба. Теперь она выглядела такой же испуганной, как и я, её взгляд был округлённым и обеспокоенным. Она покусывала нижнюю губу и теребила в руках ключи.
— Ты поговоришь со мной, пока я буду ехать домой? — спросила она. — Как в прошлый раз?
— Конечно.
Кейт кивнула и повернулась, чтобы сесть в машину.
— Я позвоню тебе через секунду. А потом я... ну, наверное, расскажу тебе одну историю.
— Я начала работать в клубе вскоре после его открытия, — сказала Кейт, пока мы ехали.
Я помнил, когда он открылся. Некоторое время это было большой новостью. Никто из высокомерных придурков не хотел, чтобы стриптиз-клуб привлекал нежелательную публику в район. И дело не в том, что это не было серьёзной проблемой или чем-то в этом роде — если бы клуб находился поблизости. Но заведение было расположено в такой промышленной части северного побережья Лонг-Айленда, что было достаточно далеко от того места, где кто-либо жил, что этот вопрос был спорным. Не говоря уже о том, что клиентура была, как правило, более высокого класса... за исключением редких неудачников студенческого возраста, конечно.
— Тогда я была совсем юной, лет... может, девятнадцати или около того. Я ничего не знала о стриптизе или...
— Так почему ты начала? — грубо перебил я, поворачиваясь в сторону родительского дома, — вопрос напрашивался сам собой.
— Стриптиз?
— Ага.
На мгновение она замолчала. Я решил извиниться за то, что перегнул палку и задал вопросы, которые в конечном итоге меня не касались, но это не изменило того факта, что мне действительно было интересно.
— Ты, наверное, ждёшь какой-нибудь душещипательной истории, да?
Я улыбнулся, услышав дразнящие нотки в её голосе.
— У каждого такая бывает, верно?
— Что ж, моя трагическая история начнётся позже, прости, что разочаровываю. Я начала раздеваться, потому что мне этого хотелось.
Я вздёрнул подбородок и, прищурившись, уставился на дорогу.
— В самом деле? Почему?
— Ты спрашиваешь, потому что действительно хочешь знать, или потому что ведёшь себя как придурок? — Кейт снова поддразнивала меня. Мне это понравилось.
— Нет, я хочу знать, — сказал я, усмехаясь.
— Потому что я думаю, что это сексуально, — уверенно ответила Кейт. — Потому что мне нравится власть, которой я обладаю, когда выступаю на сцене. В детстве я не очень хорошо себя принимала, и когда научилась танцевать и раздеваться при этом, мне стало приятно осознавать, что людям нравится смотреть на меня.