Тихий, задумчивый звук вырвался из моей груди.
— Интересный взгляд на это. Но как насчёт парней, которые ведут себя как козлы? Или с теми, кто просто хочет тебя использовать?
— О, да, их здесь много, — ответила Кейт.
Я знал, что она права; я сам видел их.
— И о них заботятся. Но нет, мне просто приятно осознавать, что, когда я на сцене, они заводятся из-за меня. Из-за меня они становятся глупыми и безумными. Я сделала их такими. Я обладаю этой властью. Я контролирую их. И у меня это хорошо получается.
Зашибись. Я был возбуждён. Всё произошло быстро, и теперь моя эрекция болезненно натягивала молнию на брюках, когда я представлял её на сцене. Мысленно я видел её обнажённые сиськи, изгиб задницы. Это была Индиго Скай, девушка, которая подарила мне мой первый поцелуй много лет назад. Но эта женщина по телефону... это была Кейт. Женщина, с которой я был на свидании. Та, которая проглотила бургер быстрее всех, кого я когда-либо знал. Она была реальностью, женщиной, которую я хотел видеть в своей жизни. Но Индиго…
Она была фантазией.
Она была силой.
— Да, — сказал я, желая, чтобы мой член успокоился, — я вижу это.
Кейт слегка хихикнула.
— Я имею в виду, посмотри, что произошло, когда мы встретились в первый раз.
— Трудно забыть.
— И именно такой властью я обладаю.
Я не мог не улыбнуться, услышав гордость, прозвучавшую в её голосе. И не мог не почувствовать прилив собственной гордости, вспомнив, что она помнила обо мне. Я догадался, что это означало, что я сам обладал некоторой властью, но не стал говорить об этом вслух, а лишь позволил ей продолжить разговор.
— Я думаю, что иногда я — или любой из нас — оставляем неизгладимое впечатление. Например, я знаю, что многие парни хранят меня в памяти, чтобы потом подрочить или типа того. Это лестно. Но...
Её голос затих, сменившись тихой дрожью. Как будто одного разговора об этом было достаточно, чтобы выбить её из колеи.
— Что? — спросил я, чувствуя, как у меня внутри всё переворачивается от дискомфорта и нервов.
Кейт шумно выдохнула, но пару мгновений молчала. Этого времени хватило, чтобы костяшки пальцев побелели от того, что я слишком сильно сжимал руль.
— Кейт...
— Был один парень. И он... он был, эм... — Кейт издала нервный смешок, нервный и почти застенчивый. — Боже, почему я такая глупая? Это было так давно. Этот парень, он как бы... преследовал меня. — Последние три слова она произнесла с таким облегчением, словно давно хотела это сказать, но никак не находила в себе смелости или слов.
— У тебя был преследователь? — спросил я, выпрямляясь в кресле и крепче сжимая руль, когда вспомнил фигуру на другой стороне улицы, возле «Полуночного лотоса».
Пустая, тёмная дорога передо мной и затемнённые окна домов слева и справа от меня никак не могли смягчить зловещий тон, в котором звучал этот разговор. Мне это не нравилось. Я не хотел ехать так поздно ночью. А хотел быть дома, в безопасности, в своей постели. Но больше всего на свете я хотел быть с ней. Защитить её от любой опасности, которая таилась в тени за дверью.
— Был, — сказала Кейт. — Но его давно нет. Он попал в тюрьму...
— Потому что преследовал тебя? — спросил я, с трудом веря в то, что слышу.
— Да. Он отсидел в тюрьме пять лет, а потом, насколько я помню, переехал во Флориду к своей матери. Он был в полном дерьме.
Я ошарашенно моргнул, глядя в лобовое стекло, когда свернул на улицу, где жили мои родители.
— Что он сделал? — спросил я. — Если ты не против, я спрошу.
— О Боже, эм... — Кейт прочистила горло, и я услышал, как открылась дверца её машины.
Она, должно быть, дома. Мне стало интересно, живёт ли она с кем-нибудь ещё, и я подумал, стоит ли мне спросить. Но это отвлекло бы от основной темы, а это казалось более важным, чем расспросы о её семейной жизни.
Послышался шорох — должно быть, Кейт вылезала из машины, — а потом я услышал, как она захлопнула за собой дверь.
— Подожди, — прошептала она. — Я быстро забегу внутрь.
— Да, без проблем.
Ещё больше шуршания и звука шагов кроссовок по асфальту заполнили салон моей машины, затем открылась дверь, которую тут же захлопнули и заперли.
— Хорошо, — выдохнула Кейт с облегчением. — Я внутри, и дверь заперта.
Послышалось кошачье мяуканье, и она вздохнула.
— О Боже, хорошо. Пойдём. Принесём тебе поесть.
Тепло разливалось по моей груди, когда Кейт рассказывала, как кормила своего питомца. Мне нравилось, что он у неё есть. Нравилось, что у девушки есть такое простое, чистое общение. То, что человек заботится о другом живом существе, не будучи обязанным это делать, многое говорит о нём, и я улыбнулся, когда кошка издала единственное тихое мяуканье, после чего замолчала.