— Прости, — наконец сказала Кейт.
— Всё в порядке, — ответил я, сворачивая на подъездную дорожку позади отцовского универсала. — Кошка на первом месте.
— Она так думает, — пробормотала Кейт, а затем рассмеялась. — В любом случае, э-э... вернёмся к тому парню. Однажды он пришёл в клуб. Потратил кучу денег, пока я была на сцене, а потом пригласил меня на приватный танец. Он, э-э...
Её голос был напряжённым. Девушка шмыгнула носом в трубку, и я подумал, не плачет ли она. Мне не понравилось, что она, возможно, плачет, и я слишком резко заглушил двигатель.
Я поспешно вытащил телефон из нагрудного кармана, зажал его между ухом и плечом и сказал:
— Ты не должна мне говорить. Это...
— Он зашёл слишком далеко, — поспешно сказала Кейт. — Он не... ну, ты понимаешь... не насиловал меня или что-то в этом роде, но... да, он зашёл слишком далеко. Я закричала и выбежала оттуда. Сол избавился от него. Но он так и не ушёл. Он преследовал меня. Пару раз он врывался в мой дом, грабил меня... Вот, в общем, и вся суть.
Кейт говорила так быстро, слишком быстро, что я не успевал вставить ни слова, пока она не закончила, и я стоял на крыльце, ошеломлённый, глядя на своё отражение в окне входной двери.
— Твою мать, Кейт.
— Я была дома, когда он вломился в последний раз. Спряталась в шкафу и вызвала полицию. Он убежал, но я знала, кто это был. Они арестовали его, и на этом всё закончилось.
— Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это.
Боже, что за ересь я сболтнул. Я покачал головой от собственной бесчувственности, вставляя ключ в замок, но что, чёрт возьми, ещё можно было сказать? Хотел бы я быть там, чтобы разорвать этого ублюдка на части, по кусочкам? Что, если бы это зависело от меня, он отбывал бы срок в шести футах под землёй, а не в тюрьме штата, получая своё трёхразовое питание?
Но Кейт всё равно проигнорировала это неубедительное замечание.
— Сол и Сэм после этого немного... сошли с ума. Они не хотели, чтобы подобное повторилось, поэтому удвоили усилия. Сол следил за тем, чтобы на месте всегда было как минимум два вышибалы. Они стали строже относиться к правилам употребления алкоголя. Конечно, им не всегда удавалось всё остановить. На свете всё ещё есть придурки. Но… парни делают всё, что в их силах.
— И ты хочешь сказать, что именно поэтому Сол устроил мне допрос третьей степени?
Я прошёл через гостиную к лестнице, стараясь не шуметь, пока поднимался.
— Я хочу сказать, что Сол очень осторожен, когда дело касается нас, и в нём есть что-то отцовское. Но, несмотря на это, он не доверил бы тебе оставаться со мной наедине, если бы действительно считал тебя угрозой.
Это был запутанный способ изложения, и я не был уверен, что до конца понял. Но прежде чем я успел спросить, Кейт поспешила пояснить.
— Я имею в виду, что Сол может разозлиться на тебя из-за того, что ты встречаешься со мной или что-то в этом роде, но если бы он действительно думал, что ты представляешь проблему за пределами... типичной драмы в отношениях, у тебя бы даже работы не было.
Я тихо прикрыл дверь своей спальни, прежде чем выдавить смешок.
Что ж, это заставляет меня чувствовать себя лучше.
— Так и должно быть.
Я включил громкую связь, снял пиджак и положил его на кровать. Усталость навалилась на плечи, когда я смотрел на смятое одеяло и вмятину на подушке, где ночь за ночью лежала моя голова. Адреналин от благополучного возвращения домой поддерживал меня ещё некоторое время, но теперь, когда я был дома, мне вдруг показалось, что мои веки сделаны из наждачной бумаги, и держать их открытыми достаточно долго, чтобы расстегнуть рубашку, становилось всё более и более мучительным испытанием.
— Думаю, мне пора идти, — сказала Кейт после нескольких мгновений молчания. — Мне нужно поспать, и тебе тоже.
Я кивнул, чувствуя, что моя голова как пятидесятифунтовый свинцовый шар.
— Нужно.
— Но мы увидимся завтра? — спросила Кейт с такой надеждой, как будто был шанс, что меня не будет на работе.
— Конечно.
— Хорошо.
Я представил себе её улыбку. Яркую. Идеальную. Я закрыл глаза, высвобождая руки из рукавов рубашки, представляя, как она выглядит прямо сейчас. Я скучал по ней. Как, чёрт возьми, я мог скучать по ней, когда только что её видел?
— Эй, Реван?
Я прочистил горло.
— Да?
— Могу я тебе кое-что сказать?
— Что угодно.
— Ты мне очень нравишься.
Моё сердце учащённо забилось, и тепло разлилось по всему телу, когда я ответил: