— Ты человек, — тихо напомнил я ей. — И ты имеешь право хотеть то, что хочешь.
— Но твои родители не будут возражать? Я не подумала об этом. Я просто не могла выбросить из головы... то, что было раньше, и я составила планы, даже не поговорив с тобой, и...
Я положил конец её беспокойству, взяв за подбородок большим и указательным пальцами и повернув её голову лицом к себе.
— Я еду домой, — сказал я мягко, но настойчиво. — И забираю тебя с собой.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
В обычную ночь я бы вернулся домой и на цыпочках прошёл по дому, стараясь не касаться каждой расшатанной половицы и дверной петли, которые отчаянно нуждались в смазке. В обычный вечер был бы внимателен и насторожен, независимо от того, насколько был уставшим, потому что всегда с уважением относился к тому факту, что мои родители спали в соседней комнате.
Но сегодняшний вечер не был обычным.
Я ехал по тёмным улицам, остро ощущая, как моё сердце с каждым ударом о грудную клетку становится на один оглушительный удар ближе к взрыву. Кейт сидела рядом со мной в довольном молчании, время от времени посылая мне застенчивые понимающие улыбки. Даже в темноте машины я видел, что её щёки раскраснелись, а глаза горели предвкушением, возбуждением и голодом.
Я годами представлял себе, каково это — оказаться с ней в моей постели. Тысячу раз перебирал этот сценарий, как будто репетировал реплики для фильма, в котором мне никогда не суждено было сняться. Но особенность фантазий в том, что ты никогда по-настоящему не веришь, что они станут твоей реальностью. И теперь, когда подъезжал к дому родителей, я почувствовал сильное давление от осознания того, что я вот-вот займусь сексом с девушкой своей мечты.
«Не облажайся, — бесконечно повторял мой мозг. — Я знаю, что прошло много времени, но если ты собираешься трахнуть её, тебе лучше сделать это хорошо. Не облажайся».
— Ты такой тихий, — заметила Кейт.
— Просто сосредоточен, — ответил я, не отрывая глаз от дороги.
Меньше всего на свете я хотел попасть в автомобильную аварию и лишить себя возможности заснуть с ней в объятиях.
«Как романтично», — услышал я в голове голос Нейта, и чуть не рассмеялся.
Я всегда был более романтичным из нас двоих — это, наверное, само собой разумеется, — но романтика, царящая в моей голове, была сильнее, чем я мог себе представить.
— Ты нервничаешь?
Короткий смешок вырвался из моей груди.
— Если честно, да, я нервничаю.
Боже, было облегчением сказать это вслух, и неуверенность в моём голосе заставила её рассмеяться.
— О, пожалуйста, только не говори мне, что ты лгал, когда говорил, что уже не девственник, — поддразнила Кейт, и в её игривых глазах отражались уличные фонари, ведущие к дому моего детства. Затем она передумала и, постучав пальцем по подбородку, продолжила: — Хотя… быть твоей первой во всём...
Эта мысль заставила меня пожалеть, что я не подождал целую вечность, пока смогу назвать Кейт своей, прежде чем отдаться женщине, которая в то время что-то значила для меня, но не вечность. Однако у меня не было машины времени, и я не мог взять назад то, что сказал ей о своём прошлом.
— Нет, определённо не девственник, — ещё раз подтвердил я с ухмылкой.
— Что ж, подумай о каждой женщине, с которой ты когда-либо был, потому что я собираюсь заставить тебя забыть об их существовании.
Этот комментарий заставил меня резко повернуться к ней, удивлённый и увеселённый, и, охренеть, я был возбуждён, и Кейт рассмеялась, её щёки потемнели в тени.
— Это должна была быть моя реплика, — пошутил я.
Она слегка закатила глаза и сказала:
— О, Реван...
Услышав своё полное имя из её уст, моё бешеное сердце замерло, и я выдохнул:
— Что?
— Ты уже заставил меня забыть о них.
С замиранием сердца я подъехал к обочине и посмотрел мимо Кейт на тёмные окна на верхнем этаже. Мама и папа спали; они всегда спали, когда я возвращался домой. Родители доверяли мне, как взрослому человеку, живущему в их доме. И я вдруг забеспокоился, что они будут разочарованы, когда узнают, что я привёл в дом женщину.
Какой была бы их реакция утром? Мне было почти стыдно признаться, что эта тема никогда не поднималась. Конечно, они знали о моих бывших девушках и не были в неведении о том, что я с ними делал. Но под их крышей...
Боже, мой желудок скрутило в тысячу немыслимых узлов из-за тысячи причин, и я не знал, как с ними справиться, кроме как просто нырнуть с головой и решать проблемы по мере их появления.