Война, бушевавшая в глазах Кейт, утихла, но горечь всё ещё горела в уголках её ярких радужек, когда она сдержанно рассмеялась.
— Что, в спальне твоего детства в доме твоих родителей? — сардонически пробормотала она.
— Господи, Кейт, — пробормотал я в ответ, поднимая взгляд к потолку. — Я не это имел в виду. Меня бы здесь не было. Меня бы не было с тобой. И на случай, если ты до сих пор этого не понял, я тоже тебя чертовски люблю, и мне жаль, если тебе это кажется концом света, но для меня это...
— Я боюсь — выпалила Кейт, прежде чем прикусить язык.
— Меня?
— Да! — воскликнула она, прежде чем опомниться и прикрыть рот рукой. — Я боюсь тебя, боюсь потерять тебя, боюсь, что ты просто... ни с того ни с сего решишь, что не хочешь больше быть со мной, боюсь оттолкнуть тебя, боюсь...
— Ага, и я боюсь, что проснусь и пойму, что всё это был всего лишь грёбаный сон, — перебил я, беря её за руку. — Послушай, я не знаю, что будет дальше, но знаю точно, что последние девять лет я мысленно возносил тебя на пьедестал. Каждую женщину, с которой я когда-либо был, сравнивал с тобой.
Уголок её рта изогнулся в жалкой улыбке, когда она коснулась своим плечом моего.
— Мы уверены, что ты не мой преследователь?
— Да, но я не уверен, что Сола это убедило, — пробурчал я саркастически. — Но серьёзно, если за всё это время меня не тошнило от воспоминаний о тебе, то не могу себе представить, что когда-нибудь устану от тебя, потому что, милая, я чувствую, что сейчас выиграл чёртов джек-пот. Но... если по какой-то причине я когда-нибудь устану, я не уеду из города, ладно? Ты узнаешь. Обещаю.
— Нейт знал? — тихо спросила Кейт, всё ещё не в силах поднять на меня взгляд. Но она держала меня за руку, и я воспринял это как хороший знак.
— Если он не знал, то он более несведущий, чем я думал, — сказал я. — И, эй, мы с Нейтом решаем наши проблемы. Так что прими это как хороший знак.
Наконец она посмотрела мне в глаза, и я с облегчением выдохнул.
— Но ты всё равно ему не доверяешь, — осторожно сказала Кейт.
— Нет, — честно ответил я. — Но я открыт для этой идеи. Я просто...
— Тебе нужно время — я понимаю.
Она прижалась плечом к моему и закрыла лицо рукой, застонав.
— Боже, прости. Ты, наверное, думаешь, что я совсем спятила.
— Не-а, — сказал я, переплетая свои пальцы с её. — Я просто люблю тебя.
Её пульс участился от моего прикосновения.
— Но я... я здесь, сравниваю твоего старого друга с браком моих родителей, и...
— Я всё ещё люблю тебя, — сказал я, поднося её руку к своим губам и запечатлевая поцелуй на внутренней стороне запястья.
— И я полностью испортила этот чёртов вечер, и я так устала, и...
— И я всё равно люблю тебя, — сказал я, поцеловав её большой палец.
Она вздохнула, успокаиваясь.
— Да, — тихо сказала Кейт, поворачивая голову, чтобы встретиться со мной взглядом, не давая мне опомниться от признания, которое я так жаждал услышать. — Я тоже тебя люблю.
Услышать эти слова из её уст и почувствовать их в своей груди — сначала мягко, а затем взорвавшись от удара — было всем, что мне нужно, чтобы почувствовать, что моя жизнь полна. Как будто в тридцать один год я достиг вершины своего предназначения на Земле и мог уйти, зная, что обрёл чистое и истинное счастье.
Это был самый глупый момент в моей жизни, возможно, самый слащавый, но когда я подался вперёд и прижался губами к её губам в сокрушительном, причиняющем боль поцелуе, мне было по барабану, насколько это было глупо. Потому что это было наше.
Мой язык вторгся в её рот без приглашения, и Кейт застонала в ответ, протягивая руки, чтобы взъерошить мои вечно растрёпанные волосы. Наши головы встретились, танцуя в хореографии, которую мы оба каким-то образом запомнили, когда она повернулась и оседлала мои колени одним быстрым, плавным движением.
«Я уже был здесь раньше», — мгновенно подумал я, вспомнив событие многолетней давности, когда мы были окутаны тьмой клуба, гремела музыка и все взгляды были устремлены на нас, но мне было всё равно.
«Тогда мне не разрешалось этого делать», — подумал я, когда одной рукой обхватил её грудь через толстовку с капюшоном.