— Да, пап?
— Эй, приятель, уже шесть. Ты опоздаешь на работу.
Я открыл глаза и встретился с обожающим взглядом Кейт. Я одними губами пробормотал «Извини», прежде чем ответил:
— Да, я, э-э... … Думаю, я позвоню…
— Что? Ты в порядке? — папа попробовал повернуть ручку, но дверь была заперта.
— Я в порядке, — поспешил сказать я. — Просто засиделся допоздна и...
Папа на мгновение замолчал, и я подумал, что он, возможно, понял намёк. Я затаил дыхание, ожидая услышать его характерные шаги по ковру в коридоре, но они не раздались.
Я приложил руку ко лбу, когда Кейт уткнулась лицом мне в шею, сдерживая смех, а я пожалел, что не заработал достаточно денег, чтобы позволить себе жилье на чертовски дорогом Лонг-Айленде.
Затем раздались шепотки. Мама включилась в разговор и заговорила с папой.
Я не мог разобрать, о чём они говорили, только то, что папа наконец произнёс протяжное, многозначительное «О-о-о...».
— О, боже милостивый, — пробормотал я себе под нос, опуская руку на кровать.
— Ладно, Рев, э-э... Я буду внизу, хорошо? Приготовлю завтрак, если, э-э... ты хочешь. Я сделаю побольше.
— Отлично, пап, — крикнул я. — Спасибо.
Затем две пары шагов удалились в сторону лестницы. Кейт подняла голову и посмотрела на меня, прикусив нижнюю губу и убирая волосы с моего лба.
— Так, э-э, это был мой отец, — сказал я, смущённо улыбаясь.
Она кивнула, её глаза заблестели весельем.
— Он кажется милым.
— Так и есть, — согласился я.
Кейт наклонилась, прикоснулась губами к моим, а затем сказала:
— Я хотела бы с ним познакомиться. И с твоей мамой тоже. К тому же, я слышала, что там будет завтрак, а я умираю с голоду.
Я не хотел улыбаться, не хотел, чтобы мои родители вторглись в этот мир блаженства, но легко сдался, вздохнув и утешившись тем, что Кейт хотела с ними познакомиться. Она хотела быть частью моей жизни — всей моей жизни — и я не мог найти в себе силы сопротивляться этому.
Поэтому встал с кровати, нацепил повязку на глаз и взял пару спортивных штанов для себя и боксёры для Кейт, чтобы она могла надеть их с футболкой, которую одолжила перед сном. Мы оделись, обмениваясь взглядами признательности, предвкушения и такого огромного удовлетворения, что я не мог поверить, что начал день в ужасе.
Когда мы спустились вниз, я первым вошёл в кухню и увидел маму за столом с книгой, а папу у плиты, где он жарил яичницу, бекон и сосиски. Мама заметила меня первым, посмотрев поверх очков в серебряной оправе, сдвинутых на кончик носа.
Мама положила книгу в мягкой обложке на стол, сняла очки и улыбнулась, прежде чем сказать:
— Доброе утро, дорогой. Слышала о твоём желании прогулять работу?
Я сжал пальцами затылок и прочистил горло, внезапно забыв, что я тридцатиоднолетний мужчина, а не тринадцатилетний мальчишка. Это было более неловко, чем я предполагал, и что, если я поставлю маму и папу в неловкое положение, представив им Кейт сейчас, когда я понимал, что они знали, что она только что была в моей постели в комнате по соседству с их спальней?
— Да, я засиделся допоздна, и я, э-э... — «Просто скажи им, чёртов идиот. Чем быстрее ты с этим покончишь, тем лучше». — У меня есть... компания.
Мама притворилась непонимающей и подняла голову повыше.
— О? Ты слышал, Дэйв? У Рева есть компания.
— Что? — Папа отвернулся от плиты, на нём был фартук «Поцелуй шеф-повара», который он носил с тех пор, как я себя помню. — Какая компания?
Я выдохнул и с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза на это представление, которое никогда не выиграет «Оскар». Я потянулся к Кейт, которая пряталась за соседней стеной, и притянул её к себе. Потом взглянул на родителей и на улыбки, которые они пытались скрыть под маской безразличия, и меня охватило такое глубокое чувство признательности, что оно проникло до мозга костей.
— Это Кейт, — сказал я, почёсывая затылок. — Кейт, это мои мама и папа.
Мама уже встала из-за стола, взяла Кейт за руки и сказала:
— Кейт, так приятно наконец-то познакомиться с тобой. Пожалуйста, зови меня Сьюзен.
Папа протянул одну руку, в другой у него была лопатка.
— Дэйв.
Кейт оглянулась на меня через плечо, когда мама настояла, чтобы она села рядом с ней за маленьким столом на четверых.
Её взгляд говорил: «Посмотри, ты зря волновался», и она была права.
Потому что, когда я сел рядом с девушкой своей мечты, а папа принёс тарелки с яйцами, беконом, сосисками и тостами, я мог думать только о том, что этот момент — прямо здесь и сейчас — идеален.