И момент стал ещё более совершенным, когда папа сел рядом со мной и, протянув руку, сжал моё плечо, наклонившись и пробормотав на ухо:
— Она хорошенькая, сынок.
Я рассмеялся.
— Ты только что с ней познакомился, папа.
— Да, но... ты выбрал её, — сказал он, похлопав меня по плечу и откинувшись на спинку стула. — Мне этого достаточно.
Мы ели с моими родителями, и они поступили так, как поступили бы любые родители, и поделились забавными историями из моего детства. Я воспринял всё это спокойно, благодарен за то, что у них были истории, которые они могли рассказать, радуясь, что им есть что рассказать, радуясь, что они вообще есть у меня, а Кейт смеялась и восхищалась в нужные моменты. Она вписывалась в эту картину со своими розовыми волосами и лучезарной улыбкой, как будто ей всегда было суждено быть рядом, и это было больше, чем я мог бы сказать о любой девушке, с которой мои родители встречались раньше. Конечно, список был не таким уж длинным, но я догадывалась, что не зря говорили: «если это твоё, то ты сразу поймёшь, что сделал правильный выбор».
И я знал.
Мама и папа тоже знали.
Я достаточно хорошо знал родителей, чтобы заметить их мимолётные взгляды, которыми они обменивались, сообщения, которые они передавали через стол. Они влюбились в Кейт примерно так же быстро, как и я, после того как я уже влюбился в Индиго Скай, и знал, что их сердца разобьются так же сильно, как и мои, если она когда-нибудь уйдёт.
— Ну, детишки, мне пора. У некоторых из нас есть дела, — поддразнила мама, вставая из-за стола и бросая на меня насмешливый взгляд.
— Мне тоже пора собираться, — сказал папа с мрачным вздохом. — Не могу дождаться, когда выйду на пенсию.
— Чем вы занимаетесь? — спросила Кейт папу, подцепляя последнюю полоску бекона, прежде чем обратиться к маме. — Я знаю, что вы с Ревом работаете вместе, верно?
— Рев работает на меня, — мягко поправила мама с улыбкой. — Я владею спортзалом, хотя, глядя на меня, ты бы никогда не догадалась, — тихонько рассмеялась она. — У меня был один ребёнок, и всё моё тело просто развалилось.
— Ты шикарна, милая, — заверил её папа, протягивая руку, чтобы сжать её.
Он посмотрел на Кейт и сказал:
— Я проработал прорабом на стройке тридцать пять лет, и устал от этого.
— О, ничего себе, — ответила Кейт, искренне впечатлённая.
— Папа собирается уйти на пенсию через пару лет, — добавил я.
— Я должен, — сказал он с протяжным вздохом. — Надо начать жить, пока эта работа не убила меня.
Мама и Кейт хором выразили понимание и одобрение, а я старался не зацикливаться на этом слове — «убить».
«Убить, убить, убить...»
Это было невозможно, и я думал о каждом кошмаре, из-за которого я не мог заснуть.
Родители готовились к работе, а мы с Кейт уединились в моей комнате. Было ещё раннее утро, день только начался, но, проснувшись более часа назад, я не был уверен, что смогу заснуть, даже если захочу, особенно в том хрупком состоянии, в котором находился мой разум. Но мама с папой суетились, собирая вещи перед тем, как разойтись по своим делам, и я не был уверен, что хочу бросить Кейт на мою кровать и заняться с ней любовью. Пока нет.
Вместо этого мы говорили.
— Я обожаю их, — тихо сказала она, усаживаясь на мою кровать.
— Они тебя тоже обожают, — ответил я, садясь рядом с ней.
— Тебе очень повезло, что у тебя есть они.
Я опустил взгляд на свои руки и кивнул.
— Ага, знаю.
— Ты — их мир. — С её губ сорвался горестный вздох, и я понял, что Кейт расстроена. — Они смотрят на тебя так же, как мой отец когда-то смотрел на меня. Я тоже была его миром.
— Я уверен, что ты всё ещё им являешься, — сказал я, не зная, что ещё сказать, и протянул руку, чтобы взять девушку за руку, и переплёл свои пальцы с её.
— Нет, — ответила Кейт, резко покачав головой. — Он даже не знает, кто я, большую часть времени. Он просто... рассказывает мне истории о своей дочери, как будто я не сижу прямо перед ним.
Я нахмурился, с болью осознавая, как скрипит и раскалывается моё сердце от боли, которую испытывала Кейт.
— Но... это хорошие истории?
Она кивнула, и её смех перешёл в сдавленное рыдание.
— Всегда. И он ни разу не упомянул, что она стриптизёрша без надежды на будущее.
— Видишь? — сказал я. — Ты по-прежнему весь мир для него.
Кейт поспешно вытерла глаза краем позаимствованной футболки, тихонько всхлипывая. Чувство вины тяжёлым грузом легло мне на грудь, когда я представил, какое сожаление она, наверное, испытывала. Если Кейт чувствовала, что должна была быть дома с отцом, а не здесь, со мной.