Тогда я решилась обратится к праведному дедушке Бхишме, который, надеюсь, не допустит беспредела.
— Дедушка, вы прославленный герой и сын священный богини Ганги, почему вы молчите, когда такое унижение происходит прямо у вас на глазах?
— Как я могу помочь тебе, если твои мужья сидят безучастно? — печально спросил у меня старец со слезами на глазах.
Что ж, все присутствующие цари и царевичи молчат, не внимая моим мольбам. Тогда я в последний раз попытаюсь их вразумить, а дальше… дальше буду действовать по ситуации.
Со сложенными руками я взмолилась:
— Здесь сидят старшие члены нашей династии Куру, все вы мудрые цари! Тогда почему терпите это бесстыдство, молча наблюдая за моими страданиями?! — негодующе оглядев присутствующих, я продолжила: — Почему же вы молчите?! Кто-нибудь может мне ответить?
Молчание нарушилось лёгким ропотом в толпе, но затем голоса снова стихли. Что и следовало ожидать.
Воцарившуюся тишину прервал заговоривший с кривой ухмылкой на лице Шакуни, обратившийся к уже знакомому мне мужчине:
— Царь Карна, ошибка этой женщины в том, что она обращается не к нам. Попроси она нас, может и получила бы снисхождение…
— Я не прошу о помиловании, а прошу о справедливости! — нервно воскликнула я, перебивая. — Ни у отца, ни в доме мужей я не знала ни насилия, ни позора. Никто чужой не смел взглянуть на меня неучтиво, а здесь меня выставили как падшую женщину и обращаются со мной хуже, чем с рабыней. Кто же я, скажите мне! Рабыня я или царевна, пусть ответят мне благородные цари.
— Ты, Драупади, служанка, поэтому должна вести себя подобающе своему новому статусу, — громко, так, чтобы услышали все, недовольно отчеканил царь Дхритараштра.
Мой план в очередной раз провалился. Почему же мне так не везёт?!
В зале по-прежнему царило молчание. Наконец Бхишма невозмутимо произнёс:
— Драупади, Юдхиштхира не имел права ставить тебя на кон. Но, с другой стороны, жена всегда находится в зависимом положении от мужа. Трудно понять, как поступить в сложившейся ситуации.
Меня захлестнула волна гнева. Я оглядела ненавистным взглядом всех собравшихся в этом зале мужчин и зло выплюнула:
— Я вас всех презираю! Вы претворяетесь праведными царями, но все являетесь лицемерами! Тот, кто оскорбляет чужую жену, последний из людей, но тот, кто молча наблюдает за этим — последний из грешников.
Но, видимо, Дурьодхане этого было мало: он решил пойти дальше, опьянённый своей безнаказанностью, и начал провоцировать своего брата Духшасану:
— Кажется, наша служанка слишком говорлива, тебе не кажется, брат Духшасана, что нужно её проучить… Может, прилюдно раздеть?..
Духшасана совершенно по-свински загоготал и, сноровисто подскочив ко мне, стал стягивать с меня сари. Кто бы знал, какие же неимоверные усилий мне потребовалось, чтобы удержать одежду на себе.
Ну вот, события продолжают развиваться как в оригинале. Как бы я ни пыталась, этой участи мне не избежать.
С каждой минутой я чувствовала, как слабеют мои пальцы. Силы стремительно утекали. Очевидно, долго я не продержусь
И тут я вспомнила главного виновника происходящего сумасшествия.
Ну конечно, Кришна! Как я могла забыть?! Это, конечно, безумие, но… Хорошо. Сейчас же проверю, получиться ли…
Набрала в лёгкие побольше воздуха, я как заору со всей дури:
— Кришна!
Ничего не произошло. В смысле меня всё так же раздевают, а вот этого наглого бога и не видать.
Из моих уже побелевших пальцев таки выдернули сари, и… меня словно прорвало.
Я заорала, забыв от присутствующих:
— Кришна! Гад синюшный, тащи свой зад и выручай меня! Ты всё это начал, вот теперь и спасай меня от прилюдного насилия!
Нет, после моих сказанных от всей души слов Кришна так и не появился. Зато обнаружилось, что моё сари стало бесконечным.
То-то же!
Духшасана пыхтел, словно паровоз, пытаясь размотать моё сари, а я со злобной усмешкой наблюдала за ним, злорадствуя.