— Знаю!
— Правда, сэр Уилльям похвалил меня за любознательность, но тут же добавил, что для серьезных научных занятий необходимо иметь основательный фундамент. А я ведь даже не окончил университета! Кроме того, я артист, музыкант. По его мнению, люди этого рода не способны к сосредоточенному мышлению… Продолжать беседу не имело смысла. Я ушел и уж было решил бросить все и возвратиться на родину, но тут мне помог другой человек, очень доброжелательный, смышленый, хотя и несколько менее высокопоставленный, чем Уилльям Джонс…
— Кто же это? — осведомился Деффи.
— Вот кто! — Лебедев указал на Сону. — Пусть сам расскажет, как это произошло.
Юноша засмеялся и, не заставляя себя просить, стал рассказывать.
Однажды Сону отправился за провизией на Лолл-базар. Выбрав кусок сочной баранины, он с удовольствием думал о том, что порадует хозяина вкусным блюдом. Но не успел он опустить мясо в корзину, как перед ним мелькнула огромная тень и мгновенно исчезла. Сону остался с разинутым ртом, держа в руках опустевший лист фикуса, на котором только что лежала баранина, а гигантская птица взмывала в небо, унося в клюве захваченную добычу…
Деффи улыбнулся:
— Стервятник?
— Да, — подтвердил Лебедев. — Здесь их называют хургила — «пожиратели костей»… Просто беда с ними, разбойниками! Только сядешь за стол в саду, они уж тут как тут…
… Итак, Сону опростоволосился. Все смеялись вокруг — и торговцы и покупатели; особенно надрывался от хохота какой-то паренек с большой корзиной в руках. Сону сказал ему что-то вполне безобидное, он тогда еще плохо говорил на бенгали, и парень стал издеваться над его произношением. Конечно, Сону охотно вступил бы с ним в словесный поединок: он был остер на язык и умел ловко поддеть собеседника, но, к сожалению, тогда он еще совсем плохо говорил на бенгали. Пришлось прибегнуть к другому оружию. Противник не успел ахнуть, как под левым глазом у него появился внушительный фонарь; затем последовало еще несколько ударов. Однако противник оказался тоже не из робких — он яростно набросился на Сону и сбил его с ног. Довольно долго они катались по земле, тузя друг друга. В конце концов Сону все-таки одержал победу, а тот, другой, сидел в пыли и горько плакал… Но не от боли и не от стыда проливал он слезы! Горе его было вызвано более серьезной причиной: в пылу битвы корзина была опрокинута и сломана, а ее содержимое — овощи, фрукты и прочая снедь — раздавлено и втоптано в пыль.
Сону был великодушен, он пожалел поверженного врага. Из воплей и причитаний можно было понять, что бенгалец — домашний слуга, а загубленная так жестоко и непоправимо провизия куплена на хозяйские деньги.
Сону положил руку ему на плечо и сказал примирительно:
— Перестань орать! Подумаем, что делать.
Что можно было придумать в подобных обстоятельствах? Если бы у Сону были деньги, он бы выручил паренька. Но их-то у него и не было. Ни единого пайса!.. Свое жалованье он истратил, просить у Герасима Степановича не хотел, так как знал, что тот сильно издержался на постройку бунгало и сам еле сводит концы с концами.
Все-таки Сону нашел выход из положения. Тут же, посреди базара, он устроил импровизированное представление. Каких только фокусов не показывал он многочисленным зрителям! Жонглировал ножами, которыми его снабдили сидевшие здесь же торговцы, прокалывал себе щеки длинной иглой, проделывал головоломные акробатические трюки… Он бы охотно блеснул и музыкальным искусством, да под рукой не оказалось никакого музыкального инструмента. Но и без музыки представление понравилось, и зрители накидали Сону много мелких медных монет.
Закупив провизию, оба юноши пошли по улицам, весело болтая, как добрые приятели.
— Кто твой господин? — спросил Сону. — Должно быть, не английский сахиб, потому что для инглисов покупают другую пищу.
— Верно, — сказал Чанд (так звали этого паренька). — Он брахман, очень ученый человек. Юноши из почтенных семейств приходят к нему учиться. А иные приезжают издалека: из Бордвана, Дакки и даже из Бихара. По целым дням он читает и пишет. Он знает также язык английских сахибов, как свой собственный…
— Он знает английскую грамоту? — живо спросил Сону.
— Ну да! — подтвердил Чанд. — И его супруга тоже… А кто твой господин?
— Я не слуга, — важно сказал Сону, — хотя и служу у одного иноземца…