— Что же они могли собрать, если земля ничего не уродила?
— До этого им не было дела, — вздохнул Гопей. — Сборщики ворвались в селение, словно дакоиты, с множеством солдат… Шарили в домах, в амбарах, садах… Искали на деревьях, в колодцах, под землей… И если находили немного риса или чего-нибудь другого, хижину сжигали, а хозяев били до смерти. А если и не находили, все равно били: может быть, райоты покажут, где у них припрятано… Меня связали вместе с сыном, били палками и плетьми. Каждый из нас двоих старался подставить свою спину, чтобы отвести удар от другого… После этого люди покинули селения и ушли.
— Куда?
— В разные места. Уходить тоже было опасно: на дорогах сторожили солдаты. Они ловили беглецов и насильно возвращали их в покинутые деревни. От этих демонов можно было укрыться только в джунглях, ибо тигры, леопарды и кобры были добрее их.
Мы прожили в лесах долго. Питались плодами и, подобно птицам, строили себе гнезда на деревьях… Потом мы вышли оттуда. Брат с двумя сыновьями вернулся в селение, он ни за что не хотел расстаться со своим клочком земли… Они жили вблизи того места, где теперь находятся Сону и его господин…
— Ах, вот что!
— Брата моего давно нет в живых, — сказал Гопей. — Один из его сыновей ушел в город, нанялся в армию. Сахибы хорошо платят сипаям. А другой живет там и теперь, его зовут Буксу.
— Почему ты не вернулся вместе с ним?
— Сам не знаю… Селение стало мне чужим. Мы пошли в Калькутту. Носили тюки в порту, скопили немного денег. Купили лодку и сети. Здешние рыбаки не хотели нас принять в свою среду, так как мы были из другой касты, и мы стали рыбачить отдельно…
— А где твой сын?
— Умер… Голод, пытки, дикие звери не одолели его, а когда напала болезнь, ее он уже не смог победить…
Оба умолкли. Лодка шла быстро.
— Инглисы очень сильны. Они взяли Чандернагор в один день. Им это не стоило никакого труда.
— Да… — отозвался спутник. — Но так будет не всегда и не везде.
— Хорошо, если ты прав!.. — вздохнул рыбак; нельзя сказать, чтобы голос его звучал очень уверенно. — Нужно быть осторожным, сахиб! Тебя ищут.
— Откуда ты знаешь?
— Недавно меня повели в полицию. Начальник спросил, кого я возил ночью вместе со слугой Суон-сахиба.
— Что ты ответил?
— Что перевозил по реке много людей и не знаю, кто им нужен. Он угрожал мне тюрьмой, но тюрьма меня не страшит.
— Откуда он мог узнать об этом?
— Кто-то наблюдает за тобой. Будь осторожен.
Туман рассеялся. На горизонте виднелись два крошечных облачка, розоватых, как крылья фламинго. Надвигался стремительный тропический рассвет.
Старик взглянул на небо:
— Будет буря!
— Буря?
Небо было таким ясным, что мысль о буре казалась нелепостью.
— Надо спешить! — Гопей быстро убрал парус. — Я сяду за правое весло, а ты возьми другое. Нужно успеть добраться туда… — Он указал на большую заводь близ левого берега.
Старик оказался прав. Подул северо-западный ветер; порывы его становились все сильнее. Солнце заволокло серой дымкой.
Минут через пятнадцать ураган разразился. Доносились глухие раскаты грома, но дождя не было. Огромные волны вздымались на реке, превратившейся в бушующее море.
Грести становилось все труднее и труднее. Волны обрушивались на баркас, швыряли его, как мячик. Промокшие до нитки гребцы налегали на весла, выбиваясь из сил.
Наконец удалось ввести лодку в бухточку. Старик, пригибая голову под бешеным вихрем, старательно закрепил якорь. Его спутник, готовясь спрыгнуть на отмель, выпрямился и мгновенно был сбит мощным порывом ветра. Он попытался подняться, но ощутил мучительную боль в правой ступне. Кое-как, опираясь на руку Гопея, он сошел на берег и опустился на песок.
Гопей лег ничком, уткнув лицо в землю. Другой последовал его примеру. Ураган свирепствовал. Тучи песка и пыли проносились над их головами. Свист ветра и раскаты грома не умолкали.
Так продолжалось около часа; затем буря стала постепенно стихать и наконец прекратилась вовсе. Оглушенные и продрогшие, они подняли головы.
— Плохо! Кажется, нога сломана.
Гопей наклонился, осторожно ощупал больное место.
— Нет, — сказал он, — только сильный ушиб…
Он пошел к лодке, стал вычерпывать из нее воду глиняной кружкой. Затем вернулся и с неожиданной в этом иссохшем теле легкостью поднял больного и бережно понес его. Лодка глубоко врезалась в песчаную отмель, оттолкнуть ее было нелегко. Все-таки Гопею это удалось; он снова поставил парус.
— Вытяни ногу, сахиб, и сиди не двигаясь. Ветер опять попутный, теперь уже недолго…