— Пятьсот ему и еще пятьсот — другому.
Лебедев посмотрел на Сону.
— Ничего, мальчик, — сказал он, как бы оправдываясь, — как-нибудь выпутаемся. Голукнат попросит братьев отсрочить уплату долга.
Сону молчал. Он хорошо знал, что в таких случаях возражать бесполезно.
План побега был готов. Караул в башне менялся каждые восемь часов. Дежурили парами: один сипай — возле самой камеры, другой — в конце коридора, у выхода из башни. Нанда, как старший, на посту не стоял; его обязанностью было наблюдать за всеми часовыми. Жил он здесь же в башне, в каморке, расположенной между камерой и выходом.
Узника нужно будет переодеть в платье одного из караульных, а того оставить в камере. После смены Патрик в сипайском мундире в паре с другим часовым покинет башню. Нанда тоже выйдет с ними, чтобы уже никогда не возвращаться. Он отправится в родное селение… Нанда завербовался на военную службу двадцать лет назад, никто из начальства не знает, откуда он родом.
Однако, чтобы осуществить этот замысел, необходимо столковаться с какой-нибудь парой караульных. Это было сопряжено с немалым риском… Да и кто из солдат добровольно согласится остаться в камере?
Нанда долго думал и все-таки нашел выход.
Среди караульных был сипай, по имени Банким, старый знакомый Нанда. Они несколько лет служили вместе в Барракпуре, дружили и доверяли друг другу. На него Нанда мог рассчитывать. Но в паре с Банкимом дежурил некий Канаи, скряга, кляузник и трус. Разумеется, нечего было и думать о сговоре с ним.
Нанда откровенно рассказал о своем замысле Банкиму. Поразмыслив, тот дал согласие. Если и ему заплатят пятьсот рупий, он тоже охотно бросит службу и возвратится на родину.
А что касается Канаи, то придется действовать только силой.
Они обсудили весь план до мельчайших подробностей, затем Нанда посвятил в него Патрика.
— Жаль беднягу Канаи! — сказал тот. — Его же сочтут соучастником.
— Он плохой человек, нечего его жалеть! — возразил Нанда. — Да он и не пострадает. Найдут его связанным — поймут, что мы сделали это насильно…
— Пусть будет так, — согласился Патрик. — Но вот что меня смущает: те двое, которые придут на смену, сразу узнают меня. Как же быть?
Нанда его успокоил: как только сахиб переоденется, ему следует притвориться заболевшим. Когда явится смена, они с Банкимом хорошенько укутают его и поведут, будто бы в госпиталь. Вот и все!
Побег был назначен на 15 ноября, в полночь, когда заканчивалось очередное дежурство Банкима.
С утра Патрик испытывал ужасное волнение. Он никак не мог собраться с мыслями. Вечером Нанда зашел в камеру:
— Сейчас Канаи станет у дверей. Готовься, сахиб, и будь тверд!
Патрик улегся на свое жесткое ложе, накрылся одеялом. Он лежал, считая секунды и минуты. Башенные часы пробили девять раз… «Господи! — ужаснулся Патрик. — Сколько еще ждать!» Чтобы скоротать последние часы, казавшиеся ему вечностью, он заставил себя погрузиться в воспоминания. Это помогло. Видения одно за другим проносились перед его взором… Странная лень сковала его. Ничего не нужно, только лежать и вспоминать, лежать и вспоминать!..
Удар башенного колокола отрезвил Патрика. Он стал считать: раз, два, три, четыре… Одиннадцать ударов!
Вдруг он почувствовал прилив сил и пьянящее ощущение решительной минуты. Полежав еще минут пятнадцать, как было условлено, он порывисто вскочил и забегал по камере. Заметив глаз часового у дверного отверстия, Патрик стал колотить в дверь. Это продолжалось минуты две.
Сейчас Канаи поднимет тревогу, позовет старшего…
Загремел засов, дверь распахнулась. В камеру вошли Канаи и Нанда. Патрик отскочил к стене… Канаи, вошедший первым, очутился посередине. Патрик изо всей силы ударил сипая кулаком в плечо, тот отлетел назад и попал в железные объятия Нанда.
Потребовалось не много времени и усилий, чтобы уложить Канаи, ошалевшего от неожиданности, на койку, заткнуть ему рот, переодеть в арестантское платье, крепко связать заранее приготовленной веревкой.
Удостоверившись в том, что пленник не в состоянии ни пошевелиться, ни кричать, они повернули его на бок и прикрыли одеялом. Патрик быстро надел снятый с Канаи мундир, взял его ружье. Оба вышли из камеры, заперев ее на замок.
Банким стоял у выходной двери; он даже не взглянул на Патрика, словно ничего не произошло.
— Рано начал! — Нанда укоризненно покачал головой.
— Как — рано? — удивился Патрик.
— На час раньше.
Вот оно что! Значит, он ошибся и насчитал одиннадцать ударов вместо десяти… Обидно, чорт возьми! Придется ждать целый час. Мало ли что может случиться за это время…