- Ну что? - спросила я ее.
- Придется заплатить огромную сумму. Я не подумала об этом.
- Но где мы достанем денег?
- Я не должна платить за все сразу. Она дала мне время. Сейчас мне надо внести какую-то сумму... для начала. Это почти все, чего мне удалось добиться.
- Я не подумала о деньгах, - сказала я. - Джанин не сказала, сколько это будет стоить.
- Я должна как-то достать эти деньги.
- Возможно, тебе следовало рассказать своей матери.
- Нет.
- А как насчет твоего брата?
- Я не могу поведать ему, в какой беде оказалась. Я должна также оплатить и твое пребывание.
- Я могла бы уехать домой.
- О нет, нет. Обещай мне, что ты не уедешь.
- Ладно, если придется платить деньги, мы не...
- Я смогу заплатить. Она дала мне время, Я пообещала ей, что достану, и она сказала, что откроет мне кредит. Я должна буду ежемесячно посылать ей некоторую сумму. Ох, Друзилла, как только я попала в такую историю?
- Спроси у себя самой. Ты знала, как это было с Джосом.
- Ох, Джос. - Она слегка улыбнулась. - Он был всего лишь помощником конюха, но...
- Но совсем не таким опасным, как фальшивый французский аристократ.
- Не знаю, как я могла так обмануться.
- Я знаю, - сказала я. - Ты попалась на лесть. После этого ты должна быть более благоразумной.
- Я знаю. Ох, Друзилла, ты мой лучший друг.
- Не похоже, чтобы ты так думала до того, как это случилось.
- Я всегда так думала. Но именно такие случаи проверяют дружбу.
- Ладно, теперь ты должна только ждать рождения ребенка, и затем мы уедем. Тебе придется заплатить сколько-то и Полли, Ты не можешь просто так рожать детей и отсылать их кому-то.
- Полли всегда очень любила тебя.
- Но она вовсе не любила так тебя. Ты была довольно высокомерна с ней.
- Я знаю, она помогает только потому, что ты попросила ее. Ох, Друзилла, что бы я без тебя делала?
- Или Джанин, - напомнила ей я.
- Я понимаю. Вы обе... замечательные.
- Не нервничай. Помни о ребенке. Она благодарно улыбнулась мне.
***
Эти несколько недель, проведенные в клинике тети Эмили, были самыми странными из всех в моей жизни.
Я не знаю, представлялась ли мне атмосфера зловещей уже в то время или я домыслила это потом.
Там находились двенадцать пациентов. На лечении были еще четыре беременные женщины. Их всегда называли вымышленными именами. Они оказались в затруднительном положении, и их настоящие имена были для всех тайной. Но во время нашего пребывания в "Елях" я кое-что о них узнала.
Я помню Агату, дерзкую красавицу, которая была любовницей богатого торговца и, к своему огорчению, забеременела от него. У нее был довольно редкий голос кокни и громкий смех. Она единственная, кто не скрывал особенно свою жизнь. Агата рассказала мне, что у нее было множество любовников, но отец ребенка был лучшим; он был староват и благодарен ей за ее благосклонность и готов был щедро осыпать ее богатством.
- То, что устраивает меня, устраивает и его, - подмигивая мне, сказала она.
В ее присутствии мне казалось, что вернулась нормальная жизнь; и поскольку мне хотелось избавиться от чувства нереальности, я постоянно встречалась с ней в саду, где мы садились на скамейку и она рассказывала мне свои истории. Она знала, что я только сопровождаю Лавинию, которая является жертвой небольшого просчета.
- Беда должна была случиться с ней рано или поздно, - продолжала она. Ей необходимо быть осмотрительной и вскоре постараться выйти замуж. Этот незаконнорожденный ребенок может быть помехой.
Она точно определила характер Лавинии.
Другой беременной женщиной была Эммелин, нежная, с приятным лицом, и уже не очень молодая - мне показалось, около тридцати. Я тоже немного узнала о ней. Она была сиделкой у вечно недовольной леди - инвалида-и влюбилась в ее мужа, а он - в нее. Она получила благородное воспитание, и я поняла, что рассматривает свое теперешнее положение как грех. Ее любовник приходил навестить ее. Я была тронута. Было ясно, что между ними существует подлинная страсть.
Обычно они сидели в саду, держась за руки, он был с ней очень нежен.
Я горячо надеялась, что сварливая жена умрет, они смогут пожениться и жить в достатке и счастье.
Еще там находилась совсем молодая девушка. Она была изнасилована. Обычно она плакала по ночам и приходила в ужас от вида мужчины. Ее звали Дженни, и ей было всего двенадцать лет.
Затем Мириам. Думаю, что со временем я узнала Мириам лучше, чем всех остальных. В ней было что-то сильное. Она была скрытной, не хотела ни с кем знакомиться и замкнулась в своей собственной трагедии.
Дни казались мне длинными и странными. Лавиния много отдыхала. У Джанин были определенные обязанности, выполнения которых ожидала от нее тетя Эмили; я же больше была наблюдателем. Я не могла не чувствовать, что каким-то образом была в мире теней, среди людей, которые в один прекрасный день покинут его и продолжат свою нормальную жизнь. На какое-то время они стали нереальными... потерянными душами в своего роде подземном мире, боясь ада и надеясь на небеса.
Мириам имела обыкновение сидеть в саду, размышляя в одиночестве. Вначале она не поощряла мои попытки сесть с ней рядом, но, может быть, она почувствовала, что моя симпатия и желание поговорить с кем-нибудь были слишком сильны, чтобы противиться им.
Постепенно я выяснила ее историю. Она была страстно влюблена в своего мужа. Он был моряк. Они сильно желали иметь ребенка, но в этом благословении им было отказано. Это был повод для печали, но не такой уж большой, поскольку они любили друг друга. Она искренне любила его и жила от разлуки до разлуки. Ее кузен сказал, что ей не следует сидеть дома и грустить в его отсутствие, а она должна иногда выходить. У нее не было особого желания, но в конце концов он убедил ее.
Она посмотрела на меня трагическими глазами.
- Это повлекло за собой то, что делает все случившееся таким глупым... бессмысленным. - Слезы заструились у нее по щекам. - Тяжело думать, что я смогла сделать такое.
- Не надо говорить об этом, если не можете, - постаралась успокоить ее я.
Она покачала головой.
- Мне лучше рассказать. Иногда я думаю, что сплю и все это ужасный ночной кошмар. Что я делаю в этом месте? Если бы я только могла уйти... если бы только...
- Так говорят многие.
- Я не перенесу, если он узнает. Это убьет его. Это будет конец нашим отношениям.
- Не лучше ли сказать ему обо всем? Что, если он узнает?
- Он не узнает никогда. - Она неожиданно посуровела. - Я скорее убью себя.
- Этот ребенок...
- Это произошло самым глупым образом. Я не знала мужчину. Мне дали слишком много выпить. Я к этому не привыкла. Я рассказывала ему о Джеке - о моем муже - и он сказал, что его тоже зовут Джек. Я не знаю, что произошло. Он куда-то повел меня. Я проснулась на следующее утро рядом с ним. Я чуть не умерла. Затем оделась... и выбежала. Я пыталась все выкинуть из головы, не вспоминать эту ночь. Мне хотелось притвориться, что этого не было. И когда я обнаружила, что забеременела, то захотела умереть.
Я положила свою руку на ее. Она дрожала.
- Почему вы ему не хотите сказать? Он бы понял вас. Вы так сильно любите друг друга. Он, наверное, простил бы вас.
- Я никогда не смогу посмотреть ему в глаза. Понимаете... это было так идеально... и теперь...
- Вы хотели ребенка.
- Его ребенка, - уточнила она.
- Это ваш ребенок.
- Я возненавижу его. Он всегда будет укором.
- Вы не виновны. Вам дали слишком много выпить. Вы к этому не привыкли, и такое случилось. Я уверена, что, если ваш муж действительно любит вас, он должен понять, - пыталась успокоить я ее.
- Нет. Он не сможет. Мы были всем друг для друга.
- А что с ребенком?
- Я найду кого-нибудь, кто усыновит его.
- Бедный малыш, - сказала я. - Он никогда не будет знать своей матери.
- Вы слишком молоды, чтобы понять то, что было между Джеком и мной. Никакой ребенок не может для меня значить больше, чем он... даже его. Я все обдумала. Я поступлю таким образом.