Роды не были трудными. Лавиния, молодая и здоровая, родила свою девочку на следующий день. В нашу комнату была поставлена колыбель.
- В настоящий момент все переполнено, - извиняющимся тоном объяснила мне тетя Эмили. Я не имела ничего против того, чтобы остаться в комнате, которая теперь превратилась в детскую. Я восхищалась ребенком.
Пройдя через тяжкое испытание, Лавиния очень ослабла. Весь первый день она находилась в постели и вместе со всеми восхищалась ребенком.
Многие приходили ее проведать - Эммелин, Агата и герцогиня; последняя ошибочно принимала Лавинию за свою дочь и упорно называла ребенка Полем. Мириам не пришла.
Для Лавинии должна была быть кратковременная передышка перед тем, как мы двинемся дальше. Я сознавала безграничное облегчение, так как Лавиния благополучно прошла это испытание. Мне доводилось много слышать о том, что роды могут пройти с осложнениями, и у меня возникало много тревожных моментов, когда я спрашивала себя, что мы сможем предпринять, если что-то подобное случится с Лавинией. Но теперь беспокойство по этому поводу отпало. Она была в превосходном состоянии, и ребенок оказался тоже здоровым. Более того, наше пребывание в этом доме определенно подходило к концу.
Первые несколько дней мы полностью отдались восхищению девочкой.
Даже Лавиния не устояла перед ее чарами и была очень горда и почти счастлива, глядя на свое произведение. Я полюбила ее красное морщинистое личико, ее прорезавшиеся глазки и хохолок темных волос, ее маленькие ручки и ножки с нежными розоватыми ноготочками.
- Ей надо дать имя, - сказала я. - Она как маленький цветок.
- Мы назовем ее Цветком, и так как она наполовину француженка, она будет Флер
- Флер, - повторила я. - Кажется, ей это подходит. Так она стала Флер.
Я написала Полли о том, что родился ребенок и что девочку назвали Флер. Полли ответила, что они ждут не дождутся ребенка. Эфф так взволнована; она все приготовила - колыбель, бутылочки и пеленки. Эфф знала очень много о том, что необходимо младенцам; она считает это имя немного необычным и ей хотелось бы назвать девочку Рози или Лили, или, может быть, Эффи.
- Теперь вы независимы, - сказала Джанин. - Я возьму ваш адрес и напишу вам.
Тетя Эмили попрощалась с нами очень любезно, но в то же время вручила Лавинии огромный счет, который подавлял ее каждый раз, как она смотрела на него.
Мы с ней собирались отвезти ребенка в Лондон. Полли должна была встретить нас на вокзале. Эфф, готовясь к встрече, оставалась дома.
***
Мы прибыли в условленное время. Я несла младенца. И вот Полли увидела нас.
- Друзилла, - закричала она и в тот же момент оказалась рядом со мной; ее глаза были полны любовью, она обнимала меня вместе с ребенком.
- Вот ты и здесь вместе с любимой крошкой. И ты... Дай-ка взгляну на тебя. Ты выглядишь хорошо.
- И ты тоже, Полли. Как чудесно снова видеть тебя.
- Еще бы, - сказала Полли. - Подожди, вот Эфф увидит малышку.
С Лавинией она поздоровалась не так тепло. Я была рада, что Лавиния была такой покорной, как надо, и казалось, сознавала, чем обязана Полли и ее сестре.
Полли взяла кеб, который уже ожидал нас. Мы все забрались в него и поехали домой, где волновалась Эфф.
Эфф изменилась. Теперь она была полна достоинства.
Они взяли еще один дом и все три содержали с большой прибылью для себя. Стало сложнее разобраться в их жильцах, поскольку теперь было несколько разных этажей: "Первых", "Вторых", "Третьих" и т.д.
Их радость по поводу ребенка затмила все остальное. Эфф взяла малышку. Я поняла, что Полли намного обманулась. Она пристально смотрела на меня; присутствие Лавинии было для них тайной и вызывало определенное напряжение. Казалось, что невидимое присутствие леди Харриет тяготеет над нами; похоже, что даже Полли не могла полностью избежать этого ощущения. Эфф по каждому поводу извинялась перед Лавинией, так как она больше Полли понимала разницу в социальном происхождении, и как бы сильно им не нравилась Лавиния, она все же была дочерью леди Харриет.
Мы остались всего на несколько дней, и из Лондона я написала отцу, а Лавиния - леди Харриет. Мы сообщили, что уже вернулись из Линденштайна и, прервав путешествие, остановились в Лондоне. Через несколько дней мы будем дома.
Убийство в Фиддлерс-Грин
Я была опять потрясена ухудшением состояния отца. Теперь он ходил с палкой, но говорил, что еще в состоянии выполнять свои обязанности. В деревне у него было много добрых работников, которые были для него неоценимой помощью.
Он хотел услышать о Линденштайне; он думал, что schloss
- Дорогая моя, это должно быть было восхитительно. Прекрасная возможность. Ты поступила мудро, воспользовавшись этим.
Я уклонилась от его расспросов о замке и сказала себе, что, если можно, надо найти книгу о нем и что-нибудь узнать. Я упрекала себя за то, что не догадалась сделать это раньше. Но, конечно, мы многим были довольны.
Миссис Янсон сказала, что зимой он болел, и она ужасно боялась, что "придет та". Она была рада, что я дома.
- Вы должны быть здесь, - многозначительно сказала она. - Я была несколько обеспокоена, услышав, что вы не собираетесь возвращаться прямо домой и намереваетесь шататься с иностранными принцессами.
- Это только одна принцесса, миссис Янсон, - напомнила я ей.
- Достаточно одной. Вы должны были вернуться прямо домой. Я не прочь сказать всем, что со школой покончено. Как Полли?
- Очень хорошо.
- Я знаю, что она была рада видеть вас. Я сказала, что да.
Итак, теперь я покончила со школой. Я была "отполирована".
Кроме того, я поняла, что уже больше не та невинная девочка, которая уехала во Францию.
В ту ночь, когда я лежала в своей кровати, мне снились беспорядочные сны.
В моем сознании всплывали и исчезали лица. Герцогиня... ученый... старик со своими кострами... (все ожидающие смерти... и многие из женщин, дающие начало новой жизни. Я рисовала себе бодрую усмешку Агаты, тоскующие взгляды Эммелин и измученное лицо Мириам. Я представляла тайную зловещую улыбку тети Эмили, когда она улыбалась мне, как бы говоря: "Ты никогда не убежишь... ты всегда будешь здесь... уютно... уютно..."
Я проснулась с криком: "Нет, нет".
Затем я осознала, что нахожусь в своей собственной кровати и это был всего лишь сон. Я была свободна.
Лавиния пришла на следующий день.
- Поехали на лошади, - сказала она, и мы поскакали вдвоем, так как будучи настоящими юными леди, мы могли ездить уже без сопровождения грума.
- Я чувствую, что только так можно поговорить без опасения. Вокруг очень много народа. Они могут услышать. Моя мать говорит о лондонском сезоне, - начала разговор Лавиния.
- Она ни о чем не догадывается?
- Конечно, нет. Почему вдруг?
- Мой отец задает опасные вопросы о Линденштайне.
- О, это слишком далеко, чтобы о нем кто-нибудь знал. Лондонский сезон, подумай только.
- Тебе хочется туда?
- Конечно, хочется. Я смогу выйти замуж за богача с тем, чтобы суметь расплатиться с тетей Эмили. Эта женщина - акула.
- Ты так не думала, когда поехала к ней.
- Я не знала, что это будет стоить так дорого.
- Как долго тебе придется платить?
- Больше года... если не смогу добиться, чтобы мама увеличила денежное пособие.
- Почему ты не попросишь Фабиана?
- Я не могу ему сказать, зачем мне нужны деньги, а он пожелает узнать.
- Не можешь ли ты сказать ему, что это твоя тайна?
- Ты не знаешь Фабиана. Он хочет знать все. Он всегда был таким. Нет. Пока не найду богатого мужа, я должна буду платить из собственного содержания.
Я посмотрела на нее с удивлением: как она может так говорить? Разве она никогда не думала о маленькой Флер? Не хотела иногда побыть со своим ребенком?
Я спросила ее об этом.
- О да, - ответила она, - но я не могу, понимаешь? Те двое ухаживают за ней. Они уже полюбили ее.