- Мне кажется, что такое стремление к власти вызывает много тревог.
Он кивнул.
- Вы понимаете, почему? Такова наша семейная традиция.
- Да, понимаю, - сказала я.
- Ладно, довольно о компании и о моей семье. А как вы? Что вы намерены делать теперь, когда вы дома?
- Делать? Что я могу делать?
- Расскажите мне.
- В данный момент я помогаю по дому и приглядываю за отцом. На семью пастора приходится очень много обязанностей. Думаю, это и есть то, чем я буду продолжать заниматься.
- У вас нет планов... стремлений? Возможно, путешествовать? Вы уже были во Франции... и Линденштайне.
Я торопливо ответила:
- Я думаю, надо подождать, как сложится дальше.
- Некоторые из нас нетерпеливы и торопят судьбу. Вы не из таких?
- Это я должна выяснить. До сих пор я никогда этого не делала. А вы?
Он наклонился ко мне.
- Я постоянно это делаю. Если я захочу чего-то, то стараюсь добиться этого.
- Это все то же стремление и жажда власти. Это потому, что вы принадлежите к Фремлингам и Ост-Индской компании.
- Не только. Это моя предприимчивая натура. Я рассмеялась и он сказал:
- Как вы меняетесь, когда смеетесь. Вы знаете, что выглядите немного суровой?
- Не думаю, что в действительности я такая.
- Может быть, вы становитесь такой только тогда, когда видите меня?
- Не понимаю, почему я должна так реагировать на вас.
- Возможно, потому, что вы осуждаете меня?
- За что?
- Я могу догадываться о нескольких причинах.
- Тогда мне они неизвестны.
- Не смотрите с ожиданием. Я не собираюсь называть их. Я не настолько глуп, чтобы усиливать ваше нерасположение.
- Нерасположение - это полностью ваше воображение. Как можно осуждать человека, не зная его?
- Возможно, из-за плохой репутации.
- Я не наслышана о ней.
- Ну вот! Теперь вы опять стали суровой. Я чувствую, что мы лучше узнаем друг друга за это путешествие.
- Разве эта непродолжительная поездка поможет нам больше, чем годы проживания по соседству?
- В такой обстановке есть что-то интимное.
- Неужели?
- Вы этого не чувствуете?
- Я думаю, что мы разговариваем дольше, чем за все время, что мы знаем друг друга.
- Это потому, что вы здесь и не можете уйти от меня.
- Так же, как и вы от меня.
- О, а я и не хочу.
Я рассмеялась.
- Я думаю, что мы уже должны скоро приехать.
- Через пять минут, - сказал он. - Увы! Каким коротким показалось путешествие. Но очень воодушевляющим. Как удачно, что мы были одни в купе. Я скажу вам кое-что. Это не было удачей. Я заранее дал кондуктору чаевые.
- Зачем?
- По вполне ясным причинам. Я подумал, что нам было бы интересно познакомиться друг с другом. Посторонние нарушили бы наш маленький тет-а-тет.
- Не понимаю, почему вы беспокоились.
- Я принимаю на себя массу беспокойств, добиваясь того, что хочу. Разве я не говорил вам, что я "толкач"?
Я немного удивилась и почувствовала легкое беспокойство, не зная, что у него на уме. Мне показалось, что он собирается позволить себе легкий флирт. Он, без сомнения, думал, что я была наивной девочкой, готовой упасть в объятия всемогущего лорда поместья. Если Лавиния мало что извлекла из своего горького опыта, то я вынесла многое.
Я холодно повторила:
- Не представляю, почему вы должны брать на себя беспокойство.
- Позже я скажу вам.
- Однако мы приехали.
Он взял мой чемодан.
- Знаете, я сама справлюсь, - сказала я.
- Не могу позволить вам его нести.
Мне показалось, что он уже занял собственническую позицию.
Следовало бы остерегаться его. Он относился к тому типу мужчин, которые думают, что стоит им только поманить девушку, как она тут же за ним побежит. Он был сэр Фабиан, богатый и могущественный; и его мать заставила его чувствовать себя - как обычно говорили - маленьким Цезарем.
Я попыталась взять у него мой чемодан, но он, улыбаясь, настоял на своем. Мы прошли по платформе, и там стояла ожидавшая меня Полли.
Она пришла в изумление, увидев меня с мужчиной, а когда узнала его, ее удивление перешло в смятение.
Я подбежала к ней, и она обняла меня.
- О, Полли, - воскликнула я, - как чудесно увидеть тебя.
Она была напряжена из-за его присутствия.
- Полли, это сэр Фабиан. Он был так добр, что помог нести мой багаж.
Он поклонился Полли.
- Мы с мисс Делани встретились в поезде.
Полли выглядела воинственно. Она никогда не одобряла Фремлингов. Я знала, что она думает. Кто они такие вне своей семьи? Или когда едут на поезде и несут чьи-то вещи? Нельзя не признать, что ничего хорошего они из себя не представляли. Я так хорошо знала ее, что угадывала ее мысли.
- Итак, благодарю вас, сэр Фабиан, - сказала я. - Вы были очень добры.
- Мы возьмем кеб и в один момент будем дома, - заволновалась Полли.
- Я провожу вас, - сказал он, - и возьму кеб.
- Нет необходимости... - возразила я.
- Я настаиваю. - Он говорил так, будто его слово было закон. Мне непреодолимо хотелось вырвать у него мой чемодан и сказать, что мы не нуждаемся в его помощи. Но если я так сделаю, это может выдать что-то, что я должна скрывать.
Я уже знала его властную манеру, с которой он подозвал кеб, и очень скоро мы оказались на пути к дому.
Я пыталась болтать с Полли так, будто его с нами не было. Я спросила об Эфф. Она процветает. Живет очень хорошо. Может, даже приобретет дом № 10 Макклестона, если живущий там старик выедет. Эфф всегда внимательно следила за этим.
Никто из нас не упомянул о девочке, но я знала, что Полли, так же, как и я, жаждет поговорить о ней.
Я была рада, когда наша поездка закончилась. Он вышел из кеба и донес мой чемодан до двери. Эфф открыла нам. Увидев меня, она вскрикнула от удовольствия, а затем, при виде Фабиана, отступила.
Он снял шляпу и поклонился.
- Это сэр Фабиан Фремлинг, мой сосед, - объяснила я. - Я встретила его в поезде, и он мне очень помог.
Я видела, что она раздумывает, следует ли его пригласить на чашку чая с куском особого кекса с изюмом, который она испекла по такому случаю; ее колебания были связаны с его титулом и, возможно, с его безупречной внешностью.
Я быстро сказала:
- Вы были очень добры, сэр Фабиан. Большое вам спасибо. - С этими словами я повернулась, и он, вновь поклонившись, пошел обратно к ожидавшему кебу.
Мы вошли в дом.
- Ну и ну! Вот те раз! - сказала Полли. - Я думала упаду, когда увидела, кто это.
Она покачала головой. Она была обеспокоена; я должна сказать ей при первой возможности, что нет необходимости бить тревогу.
Эфф заворковала:
- Я знаю, кого ты хочешь видеть. Она у меня здесь, но сейчас спит, и я не хочу ее беспокоить, иначе будут неприятности, верно, Полли?
- Это точно, - подтвердила та.
- Ну что же, как насчет чашки хорошего чая сначала? У меня есть горячие булочки.
Когда мы сели за чай с булочками, я услышала о процветании их бизнеса и о том, как малышка с каждым днем становится все красивее.
Наконец Эфф принесла ее, и я взяла ее на руки, при этом она удивленно смотрела, ее маленькие ручки обвились вокруг моих пальцев и на ее розовом личике появилось что-то вроде довольной улыбки. Она очень изменилась с того дня, когда мы с Лавинией привезли ее сюда. Ей скоро должно было исполниться девять месяцев - уже большая. Меня всегда расстраивали мысли о нежеланных детях, но эта, по крайней мере благодаря Полли и Эфф буквально купалась в любви.
У Флер были живые голубые глаза, а почти черные при рождении волосы значительно посветлели. Они были темно-каштановыми с рыжеватым отливом унаследованные, несомненно, от Лавинии. Было видно, что она довольна, и это было счастье.
Присутствие Флер заставило меня вновь подумать о других малышах, родившихся в том месте вместе с ней. Что произошло с Эммелиной? У ее ребенка должен быть счастливый дом, я уверена. А бедная маленькая девочка, которую изнасиловали? Ее семья, конечно, будет ухаживать за ее ребенком. А Агата? Она должна была бы знать, что делать. У нее доброе сердце, и она не позволит стать своему ребенку сиротой. Больше всего я беспокоилась о Мириам, которая собиралась оставить своего ребенка ради спасения брака. Казалось, что этот случай был самым грустным из всех.