Но я была непреклонной.
- Лавиния, для тебя не будет никакой разницы, останется здесь айя или нет.
- Тогда зачем меня из-за этого беспокоить?
- Потому что ты можешь все изменить для нее. Она самая несчастная женщина.
- Да?
- Послушай, Лавиния, я хочу, чтобы ты сделала кое-что для меня.
- Полцарства, как говорят в сказках.
- О, не так много.
- Тогда это твое.
- Будь серьезной. Я хочу, чтобы ты оставила айю.
- Это все?
- Для нее это значит очень много.
- А что это для тебя?
- Лавиния, я беспокоюсь. Я хочу, чтобы она была счастлива. Я хочу, чтобы была счастлива Луиза. Если она уйдет, они будут несчастливы обе.
- Послушай, Друзилла. Почему ты так одержима этим? Почему я должна беспокоиться, уйдет эта женщина или останется?
- Я знаю, что тебя эти мелочи не волнуют, но я беспокоюсь.
Она рассмеялась надо мной.
- Ты такое странное создание, Друзилла. У тебя необычная навязчивая идея. Мне все равно, что ты сделаешь. Если хочешь, оставляй айю, при условии, что няня Филрайт не возражает. Она не должна огорчаться. Да и мама была бы недовольна, поскольку это ее выбор. Я не хочу больше беспокоиться!
- Я могу тебя заверить, что Элис Филрайт согласится со мной. Она волнуется за благополучие Луизы. Алан тоже любит айю.
- Передай мне зеркало. Как ты думаешь, не становлюсь ли я слишком полной?
- Что касается внешности, ты красива.
- То есть черная только моя душа?
- Не то, чтобы черная.
- Но не блещет белизной.
- Нет. Но я думаю, что ты не совсем безнадежна.
- И если я выполню твое желание, будешь ли ты просить за меня у Бога, когда заслужишь вознаграждение за свое целомудрие, а я буду приговорена к пламени?
- Обещаю.
- Тогда хорошо. Просьба удовлетворена.
- Я могу сказать айе, что ты ее оставляешь?
- Говори ей все, что хочешь.
Я подошла к кровати и поцеловала ее в макушку.
- Спасибо, Лавиния. Ты не представляешь, какой ты сделала меня счастливой.
- Тогда останься и поговори со мной, пока не придут меня одевать. Я хочу рассказать Тебе о капитане Ферримене, который действительно очень привлекательный. Он также очень умен и говорят, он остроумный.
Так я слушала и отпускала те комментарии, которые она ожидала, пока не пришла горничная, чтобы помочь ей одеться.
Это была малая цена за одержанную победу.
Когда я сказала айе, что вопрос об ее уходе больше не стоит, она взяла мою руку и благоговейно поцеловала.
Я отдернула ее, бормоча:
- Ничего особенного... это очень правильно, что вы должны остаться.
Но она продолжала смотреть на меня глазами, в которых отражалась ее душа.
Позже Элис поделилась со мной:
- Айя смотрит на вас как на своего рода всемогущее божество.
Я рассказала ей то, что произошло.
- Я думаю, что вы заслужили ее вечную благодарность, - сказала она.
***
Луиза менялась. Теперь она была счастливым ребенком. Она готова была любить любого, кто выражал ей расположение. У нее была айя, и теперь приехали мы: няня и я. Элис была строгой, но любящей; она полностью соответствовала своему назначению и успешно справлялась с этим. Алан тоже полюбил ее. Я учила и его, маленького. Он любил картинки в книгах, которые я привезла, и мог уже выбрать некоторых животных, которых я показала ему.
Луиза любила петь. Ей нравились детские песенки, которым я ее научила, и можно было часто слышать звуки: "Ба, Ба, черная овечка" и "Кольцо, кольцо из роз".
Это была счастливая детская. Я была довольна своей работой и Элис тоже. Но тем не менее у меня было чувство, что это счастье мимолетно.
Возобновлялся разговор о нашем переезде в Дели, что рано или поздно должно было произойти.
- Я ожидаю, что мы оставим здесь армейских служащих, - спокойно сказала Лавиния. Она наслаждалась соперничеством капитана с майором. Она неоднократно пыталась ввести меня в круг своих друзей, но мое восприятие их было таким же прохладным, как и их отношение ко мне.
Лавиния была раздражена.
- Ты заставляешь меня сердиться, - говорила она. - Ты не стараешься. Не прилагаешь усилий.
- Ты хочешь, чтобы я закатывала глаза и махала веером как ты?
- Ты никогда не заполучишь никого, создавая вокруг себя атмосферу "держись в стороне". Ты можешь просто написать это на доске и повесить себе на шею.
- В противоположность твоему "иди сюда".
Это заставило ее рассмеяться.
- Друзилла, ты сведешь меня в могилу. Из-за тебя я умру от смеха.
- Я сказала то, что есть.
- Во всяком случае "иди сюда" более дружелюбно, чем "держись в стороне".
- Этот девиз помогает поддерживать твою разрушительную привлекательность. Твой метод равносилен приглашению всех без исключения. Требуется любовник. Нет необходимости в длительном ухаживании.
- Удивляюсь, как это я мирюсь с тобой.
- У тебя есть выбор.
- Ох, мы ведь покончили с этой скучной темой? Я уступаю. Ты слишком забавляешь меня, чтобы я позволила тебе уехать. Я просто не обращаю на тебя внимания и бросаю свой взгляд "иди сюда", когда хочу.
- Ничего другого я и не ожидала.
Так шутливо мы продолжали болтать и не было сомнения, что Лавиния была счастлива, что я с ней. То, что больше всего доставляло ей удовольствия, меня, шокировало.
Однажды, когда я пришла в классную комнату, там была айя с юной девочкой примерно одиннадцати-двенадцати лет. Она была поразительно милым ребенком. Ее длинные черные волосы были завязаны сзади серебряной лентой, на ней было бледно-розовое сари, которое подчеркивало гладкость ее смуглой кожи. У нее были большие лучистые глаза.
- Это моя племянница, мисси.
Я сказала, что очень рада с ней познакомиться.
- Она... Рошанара.
- Рошанара, - повторила я. - Какое красивое имя. Айя улыбнулась и кивнула головой.
- Она пришла навестить вас?
Айя кивнула.
- Мисси разрешает остаться... слушать мисси Луиза.
- Ну, конечно, - сказала я.
И когда я сидела с Луизой над книгой, Рошанара внимательно следила и слушала.
Даже для индийской девочки Рошанара была исключительно красивой. Наслаждением было наблюдать ее природную грацию. Она уже вполне сносно говорила по-английски. Ей нравилось учиться, и было радостно видеть, как ее несколько торжественное маленькое лицо освещалось улыбкой, когда она пыталась произнести какое-нибудь незнакомое слово. Луиза любила, когда она бывала с нами, и эти два часа занятий были для меня в те дни самыми приятными.
Я узнала немного о Рошанаре. Она была племянницей айи, ее отец был преуспевающим торговцем, и она наследовала немного денег, что означало хорошие перспективы на замужество. Она была уже просватана за молодого человека на год старше себя. Он был сыном Большого Хансама, который возглавлял дом в Дели.
- Дом, - сказала мне айя, - где живут большие сагибы... сагиб мемсагиб графини и ее сагиб брат.
Подробнее об этом доме я узнала от Лавинии. Как и большинство здешних домов, он принадлежал Компании и содержался для удобства ее важных директоров. Дом в Дели был больше, чем в Бомбее, но Лавиния находила этот более уютным. Думаю, что она имела в виду то, что здесь она была свободна от своего мужа и придирчивых глаз своего брата.
По словам Рошанары, домом в Дели управлял Большой Хансам, который был очень важным джентльменом. Его наняла Компания, так же как и Хансама в Бомбее, и их обязанностью было обеспечивать комфорт для важных джентльменов, прибывающих из Англии - я полагаю, таких как Фабиан и Дугал.
Человек в Дели был известен как Большой Хансам Нана. Позже я спрашивала себя, было ли это его настоящим именем или оно было дано ему за его авторитарное отношение ко всему, что попадало под его власть. Я тогда ничего не слышала о Нана Сагибе, революционном лидере, который был охвачен ненавистью ко всему британскому. Оглядываясь назад, казалось странным, что мы совершенно не осознавали надвигающейся бури.
Большой Хансам Нана имел сына, и именно с этим сыном была обручена Рошанара. Когда мы переедем в Дели, что должно было вскоре произойти, будет отпразднована свадьба.