Я сразу же почувствовала себя невзрачным крапивником в присутствии павлина.
Дугал подошел к ней, и они небрежно поцеловались. Это не то, что можно было бы ожидать от мужа и жены, не находившихся вместе на протяжении нескольких месяцев. Я заметила в Дутале перемену. Он, казалось, испытывал тревогу.
Лавиния повернулась к Фабиану.
- Ну что ж, сестра, - проговорил он. - Ты, кажется, выглядишь лучше, чем всегда. Я догадался: ты рада тому, что к тебе присоединилась мисс Друзилла.
Лавиния надула губы.
- О, она не одобряет меня, не правда ли, Друзилла?
- Я думаю, не без причины, - сказал Фабиан.
- Друзилла всегда бывает разумной, - с покорным видом добавил Дугал.
- Конечно, Друзилла - образец добродетели, - насмешливо сказала Лавиния.
- Ну, что же, надеемся, что ты извлечешь пользу от общения с ней, добавил Фабиан.
- Пойдемте лучше ужинать, - сказал Дугал. - Иначе Большой Хансам рассердится.
- В таком случае давайте задержимся, - сказал Фабиан. - Я полагаю, что мы должны устанавливать правила.
- С ним может быть трудно во многих отношениях, - напомнил ему Дугал. Он повернулся ко мне. - Он осуществляет полный контроль над слугами.
- Все равно, - запротестовал Фабиан. - Я не собираюсь позволять ему управлять моей жизнью. Но я полагаю, что, если мы не пойдем, пища может испортиться. Так что правила Большого Хансама, может быть, имеют свой резон. Мы не хотим произвести на мисс Друзиллу плохое впечатление, не так ли?
В столовой - большой, похожей на салон комнате с французскими окнами, выходящими на прекрасную лужайку с прудом, где плавали уже виденные мною цветы водяной лилии и лотоса, - было прохладно. В воздухе стояло легкое жужжание от бесчисленных насекомых, но я уже знала, что когда зажгутся лампы, окна будут зашторены, чтобы препятствовать проникновению в комнату назойливой мошкары.
- Вы должны нам рассказать все о вашем путешествии, - сказал Фабиан.
Я рассказала им и упомянула о нашем опасном продвижении через пустыню.
- Подружились ли вы с кем-нибудь из попутчиков-пассажиров? - спросил Фабиан. - И на корабле?
- Ну да, там был один француз. Он оказался очень нам полезен, но во время путешествия через пустыню он заболел, и мы больше его не видели. Мы встретили кое-кого из Компании. Я надеюсь, вы его знаете. Некий мистер Том Кипинг.
Фабиан кивнул.
- Я уверен, что он был вам полезен.
- О, очень.
- А что вы думаете об Индии? - спросил Дугал.
- Я пока очень мало что видела здесь.
- Все не так, как в Англии, - сказал он с легким сожалением.
- Это то, что я ожидала.
Большой Хансам вошел в комнату. Он был одет в бледно-голубую рубашку поверх бесформенных белых брюк, на нем был белый тюрбан и пара темно-красных туфель, которыми, как я обнаружила, он очень гордился. Он носил их с видом, который должен был внушить, что они служат признаком его высокого положения.
- Все для вашего удовольствия, - проговорил он особым тоном, давая понять, чтобы мы сказали, если что не так.
Лавиния тепло улыбнулась ему.
- Все очень хорошо, - проворковала она ему. - Спасибо.
- И сагибы?.. - сказал он.
Фабиан и Дугал сказали ему, что они всем удовлетворены.
Тогда он поклонился и удалился.
- Он действительно очень высокого мнения о себе, - пробормотал Дугал.
- Беда в том, - ответил Фабиан, - что в этом убеждены и остальные в доме.
- Почему он такой важный? - спросила я.
- Большой Хансам нанят Компанией. Это для него постоянный пост. Он считает дом своим, а те из нас, кто им пользуются - просто временные гости. Именно так он это понимает. Он, конечно, очень знающий и активный. Я полагаю, что именно за это его и терпят.
- Я думаю, с ним будет легко общаться, - сказала Лавиния.
- Да, если он добьется полного подчинения, - уточнил ей Фабиан.
- Что вам не нравится? - удивилась я.
- Я не хочу, чтобы моей жизнью управляли слуги.
- Я не думаю, что он видит себя в таком качестве, - сказал Дугал. - Он себя считает большим набобом, руководителем всех нас.
- В нем что-то настораживает, - произнес Фабиан. - Если он станет чересчур высокомерным, я приложу все силы, чтобы поставить его на место. А теперь, какие новости из дома?
- Я знаю, что кончилась война, - ответила я.
- Пора бы уже.
- Людей привезли из Крыма домой и сестры ухаживают за ними. У них благородная работа.
- Благодаря храброй мисс Найтингейл.
- Да, - подтвердила я. - Пришлось проделать много тяжелой работы, чтобы заставить людей прислушаться к ней.
- Ну что же, война окончена, - сказал Фабиан. - И для нас она окончилась победой - боюсь, Пирровой победой. Потери были грандиозными, и я полагаю, что французы и русские пострадали больше нас. Однако наши потери были огромными.
- Слава Богу, все это кончено, - проговорил Дугал.
- Понадобилось много времени, - прокомментировал Фабиан. - И... я не думаю, что здесь нам это принесло много пользы.
- Вы имеете в виду в Индии? - спросила я.
- Они пристально следят за тем, что делают британцы, и я пришел к заключению, что с тех пор, как война началась, их отношение немного изменилось.
Он, нахмурившись, смотрел в свой стакан.
Лавиния зевнула:
- Я надеюсь, что магазины здесь очень похожи на бомбейские?
Фабиан рассмеялся.
- И это проблема огромной важности, которую ты, без сомнения, быстро исследуешь.
- Почему их позиция должна измениться из-за далекой отсюда войны? спросила я.
Фабиан облокотился руками на стол и внимательно посмотрел на меня.
- Компания приносит Индии много добра... так думаем мы. Но для страны не так просто поменять свои обычаи на другие. Даже если изменения в некоторых случаях могут быть и к лучшему, неизбежно некоторое возмущение.
- Здесь несомненно возникает протест, - согласился Дугал.
- И это вас тревожит? - спросила я.
- Не совсем, - ответил Фабиан. - Но я думаю, что мы должны быть начеку.
- Не это ли одна из причин, по которой здесь терпят деспотичное правление Большого Хансама?
- Я вижу, что вы очень быстро схватываете ситуацию.
- О, Друзилла такая умная, - сказала Лавиния. - Гораздо умнее, чем я могла бы быть.
- Ты демонстрируешь определенные успехи, поскольку смогла это понять, прокомментировал ее брат. - Хотя я должен сказать, что это очевидно.
- Фабиан всегда груб. со мной, - надув губы, сказала Лавиния.
- Дорогая сестра, я правдив. - Он повернулся ко мне. - Все немного изменилось в последние год или два. И я думаю, что это может быть как-то связано с войной. В газетах были сообщения о страданиях, перенесенных нашими людьми, и о долгой осаде Севастополя. Я чувствую, что некоторые относятся к этому с определенным удовлетворением.
- Но ведь наше благосостояние действительно помогает им.
- Да, но весь народ думает не так логично, как мы с вами. Некоторые, желая досадить другому, причиняют вред себе. Я полагаю, что здесь есть много таких, кто готов поступать именно так... позволить уничтожить свое благосостояние ради того, чтобы увидеть нас униженными.
- Эта позиция выглядит довольно бессмысленной, чтобы придерживаться ее.
- Все мы имеем сильное чувство национальной гордости, - вставил Дугал. - Независимость дорога большинству из нас, и возникает страх потерять ее, даже если ее сохранение означает потерю некоторого комфорта.
- И что явилось бы результатом этого чувства? - спросила я.
- Ничего, что было бы нам неподвластно, - ответил Фабиан. - Но время от времени это проявляется. Как вы видите, Хансам этого дома - человек непомерной гордости.
- Я считаю его довольно забавным, - сказала Лавиния.
- Если вы признаете его главой дома, все будет хорошо, - пояснил Фабиан. - Но я полагаю, что он не тот человек, с которым было бы разумно столкнуться.
- Что он мог бы сделать?
- Доставить неудобства тысячью способами. Слуги слушаются его. Они не посмеют сделать ничего против него. Если в стране и нарастает беспокойство, то это, вероятно, из-за тех методов, с помощью которых мы вводим новые законы. Они боятся, что мы собираемся навязывать им наши пути до такой степени, что их национальные институты не будут учтены.