Что касается Лавинии, ее волосы рассыпались по обнаженным плечам. Она сильно покраснела. Когда она взглянула на меня, я увидела, как страх исчез с ее лица и ее черты приняли почти чопорное выражение.
- Я думаю, - сказала она Хансаму, - что сейчас тебе лучше было бы уйти.
Я видела, как он безуспешно пытался восстановить свое достоинство. Его рука потянулась к полурасстегнутой рубашке. Он посмотрел на меня и, запинаясь, сказал:
- Мисси приходит увидеть мемсагиб графиню. Я пойду.
- Да, Хансам, - слегка высокомерно сказала Лавиния. - Сейчас тебе следует уйти.
Он поклонился и, бросив на меня недовольный взгляд, удалился. Я спросила:
- Что все это значит?
- Моя дорогая Друзилла, я была страшно удивлена. Парень подумал, что я могу позволить ему вступить со мной в любовную связь.
- Лавиния.
- Не удивляйся так. Ему кажется, что он лучше любого из нас.
- Как ты могла это позволить?
- Я этого не позволяла. Я протестовала изо всех сил.
- Как он мог подумать, что такое возможно?
- Я же говорю тебе, что он очень высокого мнения о себе.
- Ты, должно быть, как-то поощряла его.
Она скривилась.
- Это верно. Обвиняй меня... как ты это всегда делаешь.
- Разве ты не понимаешь, как это опасно?
- Опасно? Я могла распоряжаться им, если бы хотела.
- Когда я вошла, ты выглядела довольно испуганной.
- В самый критический момент! - драматически произнесла она.
- Ты никогда не должна принимать его таким образом, как ты делаешь. Для своих ежедневных консультаций ты должна встречаться с ним внизу.
- Что за чушь. Я делала только то, что и все женщины. Они каждое утро видятся со своими хансамами.
- Это совсем другое. Ты вела себя по-глупому. Ты с ним флиртовала. Ты заставила его подумать, что он может добиться с тобой успеха. Это никогда не пришло бы ему в голову, если бы ты, как другие, вела себя в соответствии с приличиями. Кому еще пришло бы в голову поощрять слуг иметь такие мысли?
- Я не делала ничего подобного.
- Делала. Я это видела. Принимать его в неглиже... улыбаться ему, слушать его комплименты. Естественно, он подумал, что добьется успеха.
- Но он здесь слуга. Он должен бы это помнить.
- Нет, когда ты ведешь себя как сука.
- Полегче, Друзилла.
- Это ты должна быть поосторожнее. Если ты не хочешь говорить начистоту, тогда нам вообще не о чем говорить.
- Я думала, что ты могла бы посочувствовать.
- Лавиния, ты что, не понимаешь, какая здесь обстановка? Из-за этого здесь Том Кипинг. Здесь нелегко... неспокойно... и ты создаешь такую ситуацию с этим человеком!
- Я ее не создавала. Это он. Я не просила его приходить ко мне в комнату.
- Нет. Но ты проявила к нему свой интерес.
- Я никогда не говорила ни слова.
- Взгляды говорят также много, как слова. Ты такая же порочная, как была в школе.
- Ты опять собираешься начать все сначала, да?
- Да, собираюсь... привести пример одной из глупостей. Это почти так же дурно.
Она подняла брови.
- На самом деле, Друзилла, ты напускаешь на себя важность... только потому, что я отношусь к тебе по-дружески.
- Если моя манера тебе не нравится...
- Я знаю. Ты уедешь домой. Ты вернулась бы в тот противный пасторский дом... ты думаешь, что можешь это сделать, но ты не сможешь. Ты не сможешь выйти замуж за Колина Брейди, потому что он уже женат.
- Я никогда не собиралась выходить за него замуж. И я не хочу быть там, где меня не ждут.
- Фабиан никогда не позволил бы тебе уехать.
Я слегка покраснела. Она увидела это и засмеялась.
- Он очень интересуется тобой... но не обманывай себя. На тебе он никогда не женится. В действительности Фабиан нисколько не лучше меня. Но... знаешь, тебе не надо быть с ним такой сдержанной.
Я собралась идти, но она жалобно вскричала:
- Друзилла, подожди минутку. Я была так рада, когда ты пришла. Я думаю, что Хансам был бы очень решительным. На самом деле я начала немного бояться, что он изнасилует меня.
- Лавиния, я не хочу больше ничего слышать. В том, что случилось, вина главным образом твоя. Я думаю, что ты должна быть немного более ответственной. Я уверена, что он был под действием наркотика. Я знаю, что он выращивает в своем саду дурман. Этим объясняется его неблаговидный поступок, поскольку я не могу поверить, что в нормальном состоянии он позволит себе так много.
- И что же ты собираешься теперь делать? Рассказать Дугалу, какая у него ужасная жена? Не беспокойся. Он уже знает. Скажи ему, что он зануда и что именно поэтому мне приходится искать развлечения.
- Я, конечно, не скажу Дугалу.
- Я знаю. Ты скажешь Фабиану. Друзилла, ради всего святого не делай этого.
- Я думаю, что об этом, возможно, следует упомянуть. Это невыносимо... его приход в твою спальню.
- Ладно, я ведь неотразима.
- И полна предполагаемых обещаний.
- Друзилла, пожалуйста, не говори Фабиану.
Я помедлила. Затем сказала:
- Я думаю, что это могло бы быть важным с точки зрения...
- О, не будь такой мудрой! Он такой же человек, как все. Все они одинаковы, если только дашь им палец...
- Тогда перестань давать палец... хотя в твоем случае он превращается в целую руку.
- Я обещаю... Друзилла, я обещаю. Я буду себя вести... только не говори Фабиану.
Наконец, я согласилась, но с некоторым трудом, так как чувствовала, что тот факт, что один из штата слуг-индийцев намеревался вступить в близкие отношения с хозяйкой дома, был очень значительным.
***
Примерно через два дня после этого в дом была принесена новость.
За это время я видела Хансама только один раз. Он снова был полон достоинства. Он наклонил голову в привычном приветствии и не обнаружил никаких признаков того, что он помнит ту сцену в спальне Лавинии и ту роль, которую я в ней сыграла.
Лавиния сказала, что, когда он пришел к ней с ежедневным визитом, она приняла его в своей гостиной и была одета по-дневному. Встреча прошла в спокойной манере - так, как и должны проходить подобные встречи в домах британского квартала, где хозяйки обсуждают меню на день со своими хансамами. Не было никаких упоминаний о том, что случилось.
- Ты должна была бы видеть меня, - произнесла Лавиния. - Ты гордилась бы мной. Да, Друзилла, даже ты. Я только обсудила меню, и он сделал предложения о том, что считает подходящим. Я сказала ему: "Да, Хансам, я предоставляю это тебе на твое усмотрение". Мне кажется таким образом поступает большинство важных дам. За минуту все было закончено.
- Хансм поймет, что вел себя недопустимым образом, - сказала я. - Он, конечно, не стал бы извиняться. Этого нельзя от него требовать. Кроме того, вина лежала главным образом на тебе. Он решил не обращать на все это внимания, что в конце концов лучший способ с этим покончить.
В дом пришел молодой человек. Он прискакал издалека, был крайне усталым и хотел, чтобы его без промедления провели к Большому Хансаму.
В свое время мы узнали, что привезенное послание было от брата Хансама и что сын Хансама Ашраф, который недавно женился на Рошанаре, мертв. Он был убит.
Хансам в трауре закрылся в своей комнате. Пелена уныния окутала дом. Фабиан был глубоко, встревожен. Том Кипинг и Дугал долгое время находились вместе с Фабианом в его кабинете. Они не вышли к ужину, и, как и в прошлый раз, им отнесли еду на подносах в кабинет.
За ужином мы были с Лавинией одни. Мы, как и все в доме, говорили о смерти Ашрафа.
- Он был таким молодым, - сказала я. - Они с Рошанарой только что поженились. Кому понадобилось убивать его?
Даже Лавиния была потрясена.
- Бедный Хансам. Это такой удар для него. Его единственный сын!
- Это ужасно, - подтвердила я и пожалела человека, несмотря на то, что, в моем воображении, он прочно стал зловещей фигурой.