Глава VII. Экономический расчет при социализме (I): характер и история проблемы
Перепечатано из Collectivist Economic Planning, ed. F.A.Hayek (London: George Routledge & Sons, Ltd., 1935)
Есть все основания полагать, что мы наконец входим в эру аргументированного обсуждения того, что долгое время некритически считалось реорганизацией общества на рациональной основе. Более полувека шло непрерывное распространение веры в сознательное регулирование всех общественных дел, которое непременно окажется более успешным, чем кажущееся случайным взаимодействие независимых индивидов. В итоге сегодня вряд ли где-либо в мире есть политическая группа, не выступающая, в стремлении к той или иной цели, за централизованное руководство большинством видов человеческой деятельности. Казалось, что так легко улучшить институты свободного общества, которые все больше и больше начинали считать результатом простой случайности, продуктом своеобразного исторического развития, которое вполне могло бы принять иное направление. Внести порядок в этот хаос, приложить разум к организации общества и сформировать его сознательно, во всех деталях, в соответствии с человеческими желаниями и общими идеями справедливости — это представлялось единственной линией действий, достойной разумного существа. Однако в наши дни уже ясно, и это, по-видимому, признали бы все стороны, — что в течение основного периода, когда шло нарастание этой веры, некоторые из наиболее серьезных проблем предполагавшейся реорганизации не были даже осознаны, не говоря уже об успешном их разрешении. Многие годы обсуждение социализма — а на протяжении большей их части движение в пользу сознательного руководства обществом вырастало исключительно из социализма в собственном смысле слова — было почти полностью сосредоточено на этических и психологических аспектах. С одной стороны, существовал общий вопрос, требуют ли соображения справедливости реорганизации общества по социалистическим схемам и какие принципы распределения дохода следует рассматривать как справедливые. С другой стороны, оставался вопрос, можно ли быть уверенными, что люди вообще обладают теми моральными и психологическими качествами, которые смутно представлялись необходимыми для работы социалистической системы. Однако, хотя этот последний вопрос вызывает некоторые реальные трудности, он фактически не затрагивает самой сути проблемы. Если о чем и спрашивали, то только о том, будут ли власти нового государства в состоянии заставить людей должным образом осуществлять их планы. Под сомнение ставилась лишь практическая вероятность выполнения планов, но не сама возможность достижения планированием желательных целей даже в том идеальном случае, когда такого рода трудности отсутствовали бы. Представлялось, таким образом, что проблема касается только психологии или обучения, где только означает, что после начальных трудностей эти препятствия, конечно же, будут преодолены. Если бы все обстояло так, тогда экономистам нечего было бы сказать об осуществимости подобных предложений, да и в самом деле трудно себе представить какую бы то ни было научную дискуссию об их достоинствах. Это было бы проблемой этики или скорее индивидуальных ценностных суждений, где разные люди могли бы спорить или соглашаться, но где невозможно было бы применять рациональные аргументы. Некоторые вопросы оставались бы для решения психологу, если у него действительно есть какой-то способ сказать, что будут представлять собой люди в абсолютно других обстоятельствах. Кроме этого ни один ученый, тем паче экономист, не мог бы что-либо сказать о проблемах социализма. Многие люди, веря в то, что знание экономиста применимо только к проблемам капиталистического общества (то есть к проблемам, вырастающим из своеобразных человеческих институтов, которые отсутствовали бы в мире, организованном на иных принципах), до сих пор считают, что это именно так.
Не всегда очевидно, основано ли столь широко распространенное мнение на твердом убеждении, что в социалистическом мире не было бы никаких экономических проблем, или же оно просто показывает, что придерживающиеся его люди не знают, что такое экономические проблемы. Вероятно, чаще всего справедливо последнее. И это вовсе не удивительно. Крупные экономические проблемы, которые видит экономист и которые, утверждает он, придется решать и в коллективистском обществе, это не те проблемы, какие в настоящее время сознательно решаются каждым, то есть не экономические проблемы домашнего хозяйства. В чисто конкурентном обществе каждого волнуют только его собственные экономические проблемы. Вследствие этого нет причин, почему экономические проблемы в понимании экономиста должны быть известны другим. Однако общество точно так же, как и индивид, должно распределять имеющиеся ресурсы между различными вариантами их употребления, что и составляет экономическую проблему; и хотя ответ на нее никем сознательно не дается, конкурентный механизм обеспечивает все же какой-то способ ее решения. Несомненно, если выразить это в столь общем виде, то все с готовностью согласились бы, что такая проблема существует. Но лишь немногие осознают, что она коренным образом отличается не только по трудности, но и по характеру от проблем инженерного типа. Растущая озабоченность современного мира техническими проблемами не позволяет увидеть абсолютно иной характер экономической проблемы и, вероятно, является основной причиной того, что ее природа понимается все меньше. В то же время обыденное словоупотребление, используемое при обсуждении проблем как одного, так и другого типа чрезвычайно усилило путаницу. Знакомая всем фраза о